Впрочем, два купола на полюсе людям тоже не доставляли опасений относительно возможных протечек. Это самому первому не повезло.
* * *
Несколько месяцев после возвращения экспедиция обреталась в отдельном секторе северного лунного города, отведенном под карантин. Пока участников разбирали по косточкам врачи и психологи, большие люди на Земле раскладывали и перекладывали по буквам всю переданную информацию: научные отчеты, доклады техперсонала и должностных лиц, рапорты, обращения, кляузы, сплетни… Уровень нервного напряжения заточенных в карантине ганимедцев то зашкаливал, то падал до абсолютного нуля.
В СМИ появились первые итоги экспедиции. Слухи о Чужих наконец-то получили официальное подтверждение. У потрясенной общественности поехала крыша — отныне и навсегда: появилась тема с непреходящей популярностью.
Превышение полномочий отставного капитана было спущено на тормозах. Сам отставной капитан тоже был спущен на тормозах: его перевели в аналитический отдел на почетную должность технического консультанта. В течение двух лет после возвращения из подмосковного изолятора в летный городок он просил обратного перевода, но все время слышал: «Вакансий нет». «Чего ты к ним ходишь? Неужели не ясно? — сказал как-то старый приятель по службе. — Неужели еще что-то может быть не ясно? Или — совсем гордости не осталось?»
Гордости не осталось совсем, только глухое звериное желание любой ценой вырваться на волю, и еще ощущение стремительно уходящего времени. В один из визитов Христо вежливо объяснили: по возрасту он теперь может рассчитывать разве что на рейсы Луна — Земля. Предложили оставить заявление, мол, там рассмотрят. Христо заявление написал, выждал некоторое время и пришел снова. На этот раз ему не менее вежливо намекнули: дела так быстро не делаются. Но вообще-то маловероятно, что лунное подразделение рискнет взять к себе тридцатипятилетнего пилота, растерявшего квалификацию. Опять же, посудите сами: звезда всемирной космонавтики будет работать извозчиком?.. Нас просто не поймут.
Только тогда Христо сдался. Подал в отставку. Отставку не приняли.
«Было ясно, — сказал все тот же приятель. — А хоть бы и приняли. Думаешь, на гражданке тебя оставят в покое? И вообще: куда ты пойдешь? Домой, мемуары писать?» И невесело пошутил: «С такой биографией, как у тебя, звезда космонавтики, даже в дворники не возьмут…»
Христо подавал в отставку еще раз, год спустя — с тем же результатом. Отныне у него появилась новая навязчивая идея — любой ценой попасть на гражданку.
Но и это было позже.
* * *
«…На Луне «Ганимед» в течение года в интенсивном режиме проходил профилактику и переоборудование, после чего ушел в следующий рейс, в этот раз — на семь лет.
При том, что модернизированный корабль мог теперь взять на борт больше сотни пассажиров, естественнонаучные проекты были сведены к минимуму как нерентабельные. Основной контингент второй экспедиции составляли биологи, лингвисты, биохимики — одним словом, «целевая аудитория» Города циклопов…»
Штат здорово перетасовали. Во второй экспедиции от прежнего научного состава остался лишь биолог Войчек с двумя своими сотрудниками и теперь уже официально вошедшая в его группу бывший корабельный врач Анна.
Меньше десятка людей — главным образом, техники и планетарные инженеры — сохранилось от прежнего экипажа. Прочих ганимедцев руководство сочло недостаточно компетентными.
* * *
По возвращении «Ганимеда» из первой экспедиции, сразу после посадки на Луне, какой-то незнакомый чиновник из Центра домотался к Осипенко: на каком основании корабль доверили сажать проштрафившемуся капитану? «Мне надо было доставить Ведова в кандалах?» — хмуро уточнил штурман. Эта фраза — по сути, выхлоп посадочного нервного напряжения — окончательно поставила точку в летной карьере Володи. Отныне ему не суждено было выйти в космос: в бюрократических пампасах космофлота стало еще одним техническим консультантом больше.
…Через три года Осипенко попал в ДТП и погиб. Разрастание злокачественной совести Христо Ведова приняло необратимый характер.
Несколько ребят из тех, которые высказались в защиту «проштрафившегося капитана», были отправлены в отставку по состоянию здоровья; в дебрях лунного города осел почти весь остальной экипаж.
Большинство ученых занялись лабораторным анализом привезенных материалов: последних было достаточно, чтобы обеспечить себя работой на всю оставшуюся жизнь. Тоже неплохо, поскольку выбор деятельности для счастливчиков с «Ганимеда» был, мягко скажем, невелик.
* * *
Еще в карантине участники экспедиции, вступавшие в контакты с циклопами, оказались под особо пристальным вниманием множества серьезных людей, начиная с медиков и заканчивая представителями спецслужб. Это внимание в последствии активно отравляло людям жизнь много лет. Всем, кроме Стрельцова — проходимец Митька сумел вывернуться.
Во время карантина Стрельцов вел себя тише воды, ниже травы: всячески «шел на сотрудничество», безропотно проходил через все промывки мозгов, рентгеноскопии, осмотры и прочее. Этих радостей «счастливчикам» досталось раз в десять больше, чем остальным членам экспедиции… По возвращении на Землю, пока немецкая фирма-работодатель пыталась выцарапать геолога у российской охранки, Митя поучаствовал в закрытой пресс-конференции, во время которой был похищен у телохранителей неизвестно кем. Затем подписал долгосрочный договор с китайской геологической компанией, сменил подданство и исчез. Некоторое время из-за Великой Стены долетали отголоски его скандальных интервью, потом перестали долетать, а сам Митька пропал и оттуда… Несколько лет друзья и знакомые считали его убитым. Но позже он снова объявился в поле зрения — покорителем антарктических льдов.
Этот феноменальный колобок оказался единственным, кому поход в муравейник не вышел боком.
Хотя — кто возьмется утверждать подобное наверняка. «Спасибо, что живой», как говорил один поэт в двадцатом столетии.
Вскоре по окончании карантина Володю Осипенко и еще несколько человек повезли в турне по странам-участникам проекта «Ганимед». Христо Ведова и его товарищей по несчастью, посетителей муравейника, после бегства Мити Стрельцова не сочли возможным выпускать вообще куда бы то ни было и распихали по изоляторам. В прессу просочились тревожные слухи: здоровье героев вызывает у врачей серьезные опасения. Лишь через несколько месяцев российское недремлющее око сочло возможным отвезти бывшего капитана на закрытые пресс-конференции в Москву и Питер, с усиленной охраной и подробными инструкциями, как отвечать на скользкие вопросы. Категория нескользких оказалась сравнительно убогой:
