Оставалось простое решение. Простое лишь для машины: наведаться в гости к Аббингтону и на месте узнать, что же произошло на самом деле.
Человеку не дано проникнуть в чужой компьютер незамеченным. Даже самые удачливые оставляют следы, по которым их рано или поздно, но вычисляют. А все дело в том, что компьютерный мир чужд человеку. В него можно войти, но тогда ты — в скафандре. У каждого — свой скафандр: у кого — виртуальный шлем, у кого — костюм, у кого — с любовью написанные драйверы и старенький монитор... Но разве от типа скафандра что-то меняется?
Иное дело — киборг. Он надевает скафандр человеческого общения, общаясь со своими создателями. Но в компьютерном мире — он у себя дома. Здесь можно не притворяться. Можно просто оставаться собой. Ведь ноль — он всегда ноль, единица — всегда единица, а бесконечность — всегда бесконечность. На этой тройственной математике строятся все программы: и игры, и расчеты, и самые невероятнейшие модели... Говорят, КОСМОНЕТ вообще использует еще двоичную систему, он — как плоский мир посреди объемного...
Кевин невольно поморщился: вот только не хватало потерять свою подлинную сущность! Надо же: сам себе объясняю, как человеку. До чего довыдумывался: миры, измерения!.. Сигнал — он и на Центавре сигнал, он или есть, или он же есть как нулевой. Не хватало еще работу программ расписать с точки зрения тактильных ощущений! Кевин грустно улыбнулся: "Запрос на прерывание — щекотка в левой пятке, а болезнь второго зуба — это когда твой новый модем какой-то операционкой принимается за вторую пару виртуальных перчаток. Прыщ под носом настоятельно просит очистить "мусорную корзину". А "французский насморк" свидетельствует о сбоях в оперативной памяти..." Вот ведь до какого бреда можно досравниваться!
Кевин рассматривал фотографии, подброшенные ему "комаром". Компьютер Аббингтона не столь уж и современен... Готическая помесь "Агата" и "Силикона". Смотрелось сооружение очаровательно: над вскрытым агатовским корпусом висела приколоченная к стене материнская плата "Силикона", а чтобы детали из нее не выпадали, их аккуратно прикрепили: что лейкопластырем, что проволочками.
Перед атакой на подобное сооружение следовало изучить противника поподробнее. Поэтому Кевин собрал у себя на столе сходное электронное чудовище. "Сейчас ка-ак бабахнет!" — подумалось ему перед самым включением, — "Как после того случая, когда этот юный нахал выдул месячный запас кофе, а кофейник выключить позабыл!" — На удивление, машина заработала. "Вот ее-то и использую как ворота..."
Кевин сбросил фирменную рубашку на спинку кресла и уселся поудобнее. Откинул панель живота... Все-таки неудобно подключаться к подобной конструкции. Значит, так: новый разъем вставляем сюда, шнур протягиваем через плечо, чтобы в случае чего не порвать его.
Вход в компьютер не запоминается слитной картиной. Просто ты становишься больше. Изредка щекочет помеха на линии. Изредка ревматизмом дают знать о себе охранные пароли.
Странно. В мозгу сформировался образ-ответ: данных о местопребывании бывшего императора нет.
Что-то было неправильно, как второй аппендицит... Ага, ясно. Лишняя тупиковая машина. Вход есть, выход не наблюдается. Только одинокая волосинка-нерв. Вход — широкий, выход — узкий. Прям-таки описание "того света" из какого-то старого источника. Умные киборги в такие дырки не лазят.
Кевин бы тоже прошел мимо, но... Само собой пришло понимание, что за этим входом — Машина Правосудия.
Конечно — земляне творят сейчас кучу глупостей... Но от одной из них есть шанс их избавить.
Вы когда-нибудь откусывали сами себе палец? Это больно, но если за него тяпнула ядовитая тварь со Зморомы, то лучше лишиться пальца, чем жизни... Так что — все познается в сравнении... Так и тут — Машина Правосудия воспринимается как часть собственного организма, но — злая и опасная часть! Будет разумнее сравнить ее не с пальцем, а с больным зубом, так проще ампутировать...
Логика Машины была груба и вызывала раздражение. Словно старый скрежещущий принтер. Словно колода перфокарт или рулоны перфолент. Она засасывала, как болото. И готова перемолоть все своими жерновами. Появилось чувство, что Машина Правосудия только СЧИТАЕТ, а ДУМАЕТ за нее компьютер Аббингтона, диктующий свои условия, задачи и их готовые решения...
Надо вернуться, ударить по большому компьютеру, тогда удар сломит и старый "Агат". Но... Как же это трудно... И вдруг Кевин понял, что, войдя в Сеть, не он расширился до неимоверных размеров, а Машина Правосудия увеличилась на него. И теперь рассматривает его как тромб или экзотический вирус, с которым можно поиграться, а затем выбросить его или раздавить, в зависимости от настроения.
Укусить этот Мозг оказалось невозможным, как не дано таракану откусить кусок от танкового ствола. Спасения не было...
И тут Кевин вспомнил, как он сам себе объяснял электронные сигналы через человеческие ощущения...
Из забытья пришел голос Магистра Ирлана:
— Вы больше не машина, отец Кевин. Во всяком случае — не машина в земном понимании. Скорее всего, Вы сохраните и в дальнейшем Ваши способы механической жизни — я имею в виду питание и износ, но способ мышления Вашего необратимо изменился. Вы — первый в истории земной техники механический человек в полном смысле этого слова...
ЧЕЛОВЕК! и сам обманывал себя, убеждая, что возвращается домой в Электронный Мир! Он лишь входил в него в своем скафандре — своем электронном теле. Вернуться, оборвать связи!
Удар достиг цели: Машина Правосудия не промахивалась. Последние робкие токи памяти Кевина всколыхнулись, запираясь в титановом черепе. А бегущие по проводам мегаватты зажгли проводку в Замке, ударили в грудь... Пылала пласталевая оболочка, черной копотью взмыла к потолку изоляция, осыпались красными шариками медные проводки, брызнул крошечными зеркалами кремний... Для Кевина завершался ЕГО Армагеддон. Армагеддон, который он проиграл, как это ни обидно...
...Жар пламени боли внезапно превратился в жаркие блики от знойного солнца. У самых ног протекала река. Неширокая, но вполне могущая испортить настроение своей глубиной.
Руины каменного моста убивали на корню всякую надежду перейти реку по-цивилизованному. Интересно — его взорвали во времена Великой Войны или уже позднее? Не ясно... Ведь такое мог натворить и залетный дракон, и маг-истари... Особенно тот, что так любил фейерверки... Как-то в Хоббитании он, помнится, устроил фейерверк на Новый Год...
А может — и орки это натворили: они уже года четыре как нашли таки секрет пороха, и теперь экспериментируют с ним направо и налево...
