С тихим шипением раздвинулись двери шлюза, и на поверхность чужой планеты впервые ступила нога таалдамейца. Две рослые фигуры в защитных костюмах неподвижно замерли у входа, с подозрением оглядывая диковинный пейзаж. Плешивые макушки, усеянные бородавками, нервно подрагивали, серебристо-белые глаза чуть заметно мерцали, вибрационные волоски горловой гривы явственно колыхались, оплетая диски псевдочелюстей.
Рейтулоон проверил надежность дыхательной маски. Плотно прилегая к лицу, она обеспечивает стабильный приток воздуха как раз той консистенции, что идеальна для таалдамейца. Очиститель газового фильтра чуть слышно загудел, отфильтровывая микрочастицы пыли, растительную пыльцу, микроорганизмы и прочую вредную мелюзгу.
– Оружие? – глухо прозвучал голос Стуолмедона.
Рейтулоон продемонстрировал небольшой, но очень мощный дротикомет. В обойме десять дротиков, все покрыты слоем нервного токсина. При попадании в кровеносную систему он вызовет мгновенный паралич, а спустя двадцать-тридцать секунд – смерть. Как раз достаточный срок, чтобы успеть ввести подстреленному антидот, если вдруг по какой-то причине пожелаешь захватить живым.
Лучевого оружия разведчики брать не стали – их бластерные пистолеты не рассчитаны на такую плотную атмосферу. Лучу придется буквально «просверливать» себе дорогу, и эффективность выстрела резко снизится.
А вот виброкинжалы они, разумеется, прихватили.
Местный воздух буквально кишит жизнью. Крохотные катышки самых причудливых очертаний плавают вокруг голов многими тысячами – только руку протяни. Стуолмедон нерешительно коснулся одного такого комочка щупом для образцов – тот отшатнулся, скользнул выше, легко двигаясь в небывало плотном воздухе.
– Осторожнее, – хмуро посмотрел на него Рейтулоон. – Мы пока не изучили местную фауну.
– Но они же такие крохотные…
– Размер не имеет значения. Гайтастилон был лучшим на нашем потоке – а погиб из-за укуса мошки. Совсем крошечной мошки.
– Я помню, помню…
С трех сторон вокруг корабля простирается необозримая каменистая равнина. Каменистая, но все же рыхлая, испещренная трещинками и дырочками. С четвертой же стороны камень почти сразу заканчивается и начинается стена ярко-зеленой растительности. Оттуда пахнет свежестью и чем-то душистым, сладким…
– Туда? – колыхнул горловой гривой Стуомедон. – В джунгли?
– Туда. Там должны быть образцы фауны. Но недалеко.
– Опасные животные…
– Вряд ли. Мы в пяти минутах полета от местного мегаполиса. Хищников быть не должно.
Двигаться в столь плотном воздухе оказалось непривычно. Он ощутимо сопротивлялся каждому движению, обтекал тело жесткими, почти осязаемыми струями. Рейтулоон и Стуолмедон почти сразу наклонили головы вперед, уменьшая площадь сопротивления.
– Еще чуть плотнее – и можно будет плыть, – пошутил Рейтулоон.
Стуолмедон согласно сомкнул псевдочелюсти, касаясь рукой в защитной перчатке ближайшего ствола. На ощупь тот похож на губчатую резину, усеянную множеством колючих волосков.
Необычный мир, и растительность в нем необычная.
Откуда-то издалека донесся грохот. Земля под ногами чуть качнулась. Подземный толчок?.. Или обвал?..
– Что это?.. – обернулся Стуолмедон.
– Берегись! – толкнул его Рейтулоон.
Разведчики повалились на землю – а над ними пронеслась исполинская гудящая туша. Стуолмедон успел разглядеть только пару огромных равнодушных глаз и множество лап с иззубренными крючками на концах.
Чудовище умчалось прочь и все снова затихло. Стуолмедон медленно, буквально продавливая плотный воздух, поднялся на ноги, отмахнулся от плавающей кругом мелюзги, и задумчиво спросил:
– Значит, хищников быть не должно?
– Необычно, – согласился Рейтулоон, подозрительно озираясь по сторонам. – До города совсем близко. Как туземцы терпят таких тварей по соседству? Да еще летающих…
– Откуда оно взялось?
– Кажется, сидело на том дереве… Берегись!
На сей раз разведчики, не сговариваясь, схватились за плотное зеленое одеяло, растущее на одном из стволов. Одновременно подтянувшись, они с ужасом воззрились на проплывающую внизу тушу. Длиной с их корабль, состоящая словно бы из множества разбухших пульсирующих бочек. Исполин прошел мимо, не обращая ни малейшего внимания на болтающихся над ним пришельцев.
– Ну что, будем брать образцы фауны? – еще более задумчиво спросил Стуолмедон.
– Да, – невозмутимо сомкнул псевдочелюсти Рейтулоон. – Попробуем вон того. Оружие наизготовку…
Разведчики пригнулись, буквально проламывая путь в этом кисельном воздухе, и пошли к виднеющейся чуть впереди черной фигуре – ростом ниже таалдамейца, но на шести ногах, с огромными челюстями-клещами, длиннющими усами.
– Куда лучше стрелять? – шепнул Стуолмедон, оценивая добычу.
– Так сразу не решишь… Думаю…
Рейтулоон сделал еще шаг, чуть опередив напарника… и тут неподвижная черная фигура резко дернулась! Огромная голова повернулась, а вслед за ней и все туловище. Усы качнулись вверх-вниз, и чудовище ринулось прямо на разведчиков!
– Берегись! – метнулся в сторону Стуолмедон.
Рейтулоон уже не успел увернуться. Он оцепенел на месте, в ужасе дрожа псевдочелюстями. Шесть могучих ног промелькнули в воздухе, и инопланетное чудовище налетело прямо на несчастного таалдамейца. Позади него просвистел дротик, выпущенный Стуолмедоном, миг спустя еще один ударился о спину твари, но лишь скользнул по гладкому черному покрытию, оказавшемуся прочной природной броней.
Текли секунды. Но Рейтулоона пока что не убили. По нему шарили усами, словно бы ощупывая на прочность. Чудовище выглядело слегка неуверенным, явно не понимая, что такое перед ним стоит. Оно нерешительно коснулось разведчика огромными челюстями… но тут же как будто передумало.
Еще одно прикосновение усами – и гигант прошел мимо, неспешно перебирая шестью лапами.
– Ушло? – подошел ближе Стуолмедон.
– Ушло… – оцепенело ответил Рейтулоон, глядя вслед черному монстру.
– А почему не тронуло?
– Простейшие законы природы… – без выражения произнес Рейтулоон. – Ни один хищник не станет охотиться на незнакомую дичь. Мы ведь вполне можем оказаться несъедобными или даже ядовитыми. Убивать непонятно что станет только больной зверь, оголодавший или очень старый, не способный поймать что-то получше…
– А как же койлагодавцы с Аграле?
– Из всякого правила найдутся исключения… Койлагодавцы жрут все, что шевелится, но это потому, что они голодны всегда, им некогда разбираться…
– А вдруг здесь тоже есть такие… исключения?
