– Выходим, покажем себя. А то ещё ударят со страху…
Когда двойники Гладкого и Бархатного выползают из хрупких убежищ, транспортная лента уже остановилась. Трехмерный мост целиком занят звероидами – не меньше стаи брошено против чужаков. Оскаленные пасти сочатся слюной, на рыжих спинах подпрыгивают микроформатные аннигиляторы. Обнаружив, КТО высадился из кораблей, передние ряды тварей комкаются, сминаются следующими. Волна изумления прокатывается по мосту. Тогда Свободный Охотник, чтобы ни у кого из встречающих не осталось сомнений, проецирует в центр полости сильно увеличенные изображения – своё и своего друга. Пространство занимают две огромные головы. Призрак, исполняющий роль Бархатного, оглушительно визжит:
«Лечь на бок! Дать дорогу Их Резвости, великому вождю, зрачку Желтого Глаза!» Это видно и слышно всем, однако теперь испытанный прием действует слабо. Удивление гаснет легко и быстро. Атмосфера пузыря сотрясается ответным рычанием, идущим как бы отовсюду:
«Шпионов обезоружить. Шпионские корабли под контроль. Бортовые системы замкнуть на Дом-один».
Между тем невидимое «нечто», исторгаемое распылителями «Кулака», начинает действовать. Системы жизнеобеспечения, контролирующие состав воздуха, способны мгновенно поймать и нейтрализовать любую отраву, поэтому охрана беспечно отказалась от дыхательных масок. Это ошибка. Дыхательные маски уберегли бы хозяев от того восхитительного угощения, которое гости тайком протащили на секретный объект. Датчики молчат, не замечая опасности. Зато отборные гвардейцы Голого Народа вдруг превращаются в безобидных, плохо стоящих на ногах детенышей – все разом. Забыта боевая задача, спрятаны клыки, обвисли усы на морде. Расползаются в стороны глаза, покрываясь мутными пленочками. Разноголосый вой наполняет пузырь-овоид. Гвардейцы орут не своими голосами, катаются на спинах и вылизывают себя. Кто-то пытается резвиться, кусая ближайших соратников, кто-то, упав боком на пластик, радостно грызет ремешки позитронного генератора. Многие оправляют естественные надобности, попросту говоря, гадят – прямо здесь же, на мосту. Многие, сделав несколько нетвердых шагов, валятся с края ленты в бездну…
Действует валериановая пыль, выпущенная на волю из брюха «Кулака». Спасибо контрабандистам, щедро поделившимся драгоценным экстрактом. Спасибо молодому руководителю службы безопасности (сыну хозяев дома, где осталась Хозяюшка), который совместно с Ласковым организовал сделку. Спасибо и фермерам, в нечеловеческих условиях синтезировавшим это зелье.
«Надеть маски! – ревет каждая точка пространства. – Дом-два приказывает: надеть маски!» Концентрация валериановой пыли такова, что через несколько мгновений вся стая, высадившаяся на мост, лежит в неподвижности – блаженно вывалив багровые языки из пастей. Мало того, остальные обитатели полости вылезают из капсул, из диспетчерских камер, из жилищ, облепивших внутреннюю поверхность, чтобы скорее глотнуть воздух столь редкостного состава. Сами открывают шлюзы, впуская внутрь бесплатное удовольствие, сами помогают пьянящей смеси проникать в каждую щелочку. Проходит ещё несколько мгновений, и секретный объект полностью дезорганизован. Поразительно с точки зрения человека, но вполне естественно для образцовых представителей Голого Народа. Животное желание побеждает разум – в точном соответствии с планом.
– Стартуем, – говорит Свободный Охотник. – Пора посмотреть, что нас ждет за вторым Входом.
На лице Героя – дыхательная маска. Вероятно, подлинный вождь Гладкий приучил свой организм к воздуху, которым дышат твари, но двойник Гладкого вынужден защищаться от этой вони. Друг Ласковый также прячет мордочку под маской, спасаясь от охватившего пузырь безумия. Он с трудом сдерживает себя, чтобы не приоткрыться и не вдохнуть раз-другой вожделенной отравы, он явно не прочь присоединиться к соплеменникам, поэтому спешит ответить:
«Стартуем, хозяин!» Однако путешественники не успевают сделать и одного шага в направлении своих кораблей. От стены отделяются два аппарата класса «Дом» и садятся – нет, обрушиваются на мост. Роскошные дорогие аппараты, способные трансформироваться по желанию владельцев. Очевидно, это местное руководство – Дом-один и Дом-два. Бортовые аннигиляторы выдвинуты, готовы немедленно подавить источник возмутительного неподчинения.
«Сдавайтесь!» – переводит декодер.
Мощь прозвучавшего приказа ничуть не пугает Свободного Охотника. Он отвечает негромко, уверенный, что его услышат:
– Советую обратить внимание на еле заметные искорки, которые покрывают поверхность и ваших, и наших кораблей. Это взаимодействует с окружающей средой так называемый ослабленный позитронный газ. Слыхали о таком явлении природы? Концентрация уже достигла критической величины, то есть достаточно одного выброса из микроформатного аннигилятора, не говоря о бортовых, чтобы смерть-волна пошла гулять по этой части Фрагмента, начав путь отсюда. Подумайте хорошенько, прежде чем решите воспользоваться оружием.
Герой улыбается, закончив речь. Жаль, что дыхательная маска не позволяет увидеть его улыбку.
Неужели сработало? Второй из распылителей, помимо валериановой пыли, насытил атмосферу гигантского пузыря ещё кое-чем – куда более жутким. И теперь спящее позитронное облако повсюду, оно перемешалось с веществом вражеского шлюза, и все это неопасно до тех пор, пока хотя бы к одной анти-частице не вернулась активность.
Начальники звероидов молчат, спрятавшись в своих Домах. Вероятно, срочно замеряют концентрацию ослабленного позитронного газа. А то, может, оглушены сложившейся ситуацией? Свободный Охотник наклоняется к Ласковому, чтобы подтолкнуть его:
– Расходимся по кораблям, друг.
И тогда звучит голос:
– Поразительно. Я ведь поверил, что вы сгорели в Прямом Курьерском…
Нормальный человеческий голос, не требующий декодера.
Герой на мгновение замирает. И сразу разворачивается к зазвучавшему «Дому» (Дому-один, надо полагать), приветственно поднимая руку.
– Вот, значит, где ты живешь, бывший сын гипа? Я думал, что ты не покидаешь Мерцающие Усы.
– Это временное жилище, Неуловимый. Недолго осталось ждать того момента, когда я смогу выбрать для жительства любое место моей Галактики.
Хлопает бортовая катапульта. Нечто пестрое вылетает из вражеского корабля и по высокой траектории опускается на мост, преграждая путь уходящим гостям. Вождь Гладкий – подлинный. Встает на ноги. Выпускает из рук конец гибкого тонкого языка, который помог ему совершить прыжок (пластиковый шнур мгновенно втягивается обратно), затем удовлетворенно осматривает своего двойника:
