— Посредственно, но лучше вряд ли получится. Эх, потренировать бы тебя, да все наспех… Ничего не попишешь. Ладно, сойдет. Вот, возьми еще патроны.
С некоторым недоумением Виктор прочитал на коробках, что там патроны для спортивной стрельбы. Оружейник кивнул:
— К твоему сведению, есть куча народу, которые с удовольствием соревнуются в стрельбе из таких вот реплик. Для них и делают заряды. Материалы и калибры иные, конечно, не те, что были раньше, но от этого стало только лучше. Клади в этот вот рюкзак. Там, к слову, еще один пистолет и кобура.
— Спасибо, — кивнул Виктор, укладывая оружие.
— И еще одну штуку прихвати, — Барин взял со стола небольшой увесистый цилиндр, торец которого смахивал на перечницу. — Игломет. Видел когда-нибудь?
Виктор отрицательно помотал головой. Оружейник вздохнул, взял цилиндр в правую руку, направил в сторону висевшей близко мишени. Затем левой потянул рифленый хвостовик и, повернув на пол-оборота, задвинул обратно.
— Взведено. Теперь сдвигаешь рычажок большим пальцем сюда…
Тихо защелкало, появилось едва заметное облако дыма. Через несколько секунд Барин положил игломет на стол и увеличил изображение: мишень была покрыта маленькими дырочками. Оружейник перещелкнул и снял хвостовик, затем подсоединил небольшой пенал и словно выдавил в игломет содержимое.
— Оружие не ахти, но в ближнем бою — самое то. Попробуй. Все просто. Считай, что держишь нож, и смотри, куда хочешь ударить, пока удерживаешь спуск.
Первая проба оказалась не слишком удачной. Редкие иглы попали в мишень, но пара пробоин оказались бы вполне проблемными для противника.
— Вот еще две обоймы. Здесь веревка, брусок взрывчатки с детонаторами и пакет сублимированных продуктов. Синтезатора, как ты понимаешь, не будет. Аптечка, соответственно, тоже обыкновенная. Ну еще кое-какая мелочевка. В общем, вполне нормально можно протянуть недельку.
Рюкзак выглядел полупустым и весил совсем немного. Что ж, к лучшему.
— Спасибо, Аркадий Семенович!
— Ну, удачи! — протянул руку Барин. — И не только себе, а нам всем. И еще — попробуй вернуться.
— Я…
— Я в курсе, не продолжай. И у меня в свое было целых два таких верных билета в один конец, а мы беседуем.
— Спасибо!
Виктор вдруг ощутил, что с души свалился камень. Он с чувством пожал оружейнику руку, подхватил рюкзачок и вышел. Из головы не шли слова Барина о заданиях без возврата. Что ж, впереди год. Возможно, что все сложится совсем не так, как представляется. И не нужно будет ликвидировать последствия, не нужно будет умирать…
У психиатров — «психов» — все оказалось совсем просто. Хмурый и раздраженный Мозголом, в миру Илья, протянул бумажку. На ней был довольно замысловатый код. Мозголом был немногословен.
— Твоя карточка там. Вали, — буркнул он.
— Да я…
— Вали, я тебе говорю! — раздраженно повторил Илья. — Старик, видать, решил, что знает больше, чем я. Пусть знает.
— Нет, он…
Мозголом медленно встал, взял со стола молоточек с резиновым набалдашником и выразительно стукнул себе по ладони. Спорить и объяснять отпало всякое желание. Виктор быстро ретировался.
Вообще-то, всю подготовительную часть можно было считать законченной. Оставалось только снова зайти к Горынычу, но это оказалось самым сложным. Виктор долго стоял у дверей лифта, не решаясь вызвать кабину. Наверное, пришло-таки осознание того, что дорога в одну сторону начинается отсюда. Возможно, конечно, что и не в одну. Да, хорошо бы оружейник оказался прав, что шанс есть всегда. Вот только шанс настолько мал, что легко и упустить. Лучше уж думать, что все-таки больше в одну…
Когда Виктор вошел в кабинет, Николай Львович рылся в шкафу. Инспектор уселся в кресло, а на соседнее положил рюкзак. Шеф взглянул через плечо на вошедшего.
— А, пришел… Ты извини, я сейчас. Навалилось тут… Бюрократия чертова!
— Ничего страшного, — Виктор, получивший неожиданную крохотную отсрочку, почему-то почувствовал себя гораздо лучше.
Нет, в первый момент заклубилось облачко раздражения: мол, я иду умирать, а он в бумажках вязнет. Но потом оно, облачко это, рассеялось и уступило место расслабленному спокойствию. Он наблюдал за суетливыми движениями шефа с каким-то отрешенным, абстрактным интересом к действию, а не к результату поисков.
— Фух! — координатор выбрался наконец на свет божий и протянул Виктору квадратные кусочки пластика. — Держи снимки тех, кто на той стороне.
— Вот от Мозголома, — Виктор передал шифр.
— Не смотрел? — быстро спросил координатор.
— Нет. Не интересно, честно говоря. Не ощутил любопытства.
— Что ж, может, и к лучшему, — потер переносицу координатор. — Но что-то непроясненным еще осталось, я же вижу.
— Осталось, — не стал отпираться Виктор. — А если там, за воронкой, остались не только наши, но и Гости? С ними как, мир не рухнет?
— Нет, не рухнет. Если все у нас… у тебя пройдет… нормально, остальных сразу выбросит домой с вероятностью девяносто девять и сколько-то сотых. Это как-то связано с тем, что они не современники Эксперимента. Хотя где тут связь — ума не приложу, но пусть будет так, — Горыныч неторопливо разглаживал ногтем бумажку с кодом. — Конечно, все может быть, но вряд ли. Ты лучше скажи, тебя оружейник порадовал чем?
Виктор посмотрел шефу в глаза, пытаясь разгадать, есть ли в вопросе подвох или намек, но потом кивнул на рюкзак.
— Нагрузил вот игрушками разными. Хорошо предупредил, что электронику брать не стоит.
— На самом деле, стоит. Кое-что уж точно можно. Просто Барин старается по максимуму исключить всякие неприятные сюрпризы. И он, в общем-то, прав: выживать куда легче с тем оборудованием, которое осталось в рабочем состоянии. Но аком много места не займет: возьми на всякий случай. Если сдохнет — выбросишь. А если нет… Глядишь, и свяжешься с кем на аварийной частоте.
— Радиус-то у него невелик, а спутники, надо думать, там не летают.
— Кто ж их знает, — пожал плечами Горыныч, доставая прибор. — На, возьми. Включишь там, на той стороне, поглядишь.
Резон в словах шефа был. Виктор убрал коммуникатор в карман, встал, задвинул стул и закинул рюкзак за спину.
— Пойду я, Николай Львович, а?
— Удачи тебе, мальчик! Удачи, и… — голос шефа внезапно дрогнул. — И пусть окажется прав Барин.
— Спасибо! Я постараюсь вернуться. И если получится — верну людей.
Горыныч удовлетворенно кивнул, словно ожидал этих слов.
— Мы все надеемся на тебя.
На этот раз слова прозвучали сухо, казенно, но, возможно, так даже лучше. Виктор кивнул, пожал шефу руку и вышел за дверь. Когда инспектор ушел, Николай Львович открыл банку и поднял ее на манер кубка, словно салютуя, и тихо пробормотал:
— Идущие на смерть приветствуют тебя!
Виктор поднялся на крышу. Он прошел вдоль ряда машин и выбрал старенькую модель, стоящую в конце. Постоял, оглядывая аппарат, зачем-то похлопал по обшарпанному борту и со вздохом сказал:
— Что, старина, угостишь напоследок кофейком?
Удивительно, но весь полет Виктор проспал. Очнулся только когда машина заходила на посадку. Едва выбравшись из планера, Виктор ощутил, как на зубах захрустела мелкая пыль. Прибежал дежурный:
— Виктор, там для вас ребята все приготовили. Запись можно начинать прямо сейчас, но, может, посидите с нами на дорожку?
— Только не долго. Времени совсем мало осталось.
— Не, там минутку совсем. Подарки вам приготовили кое-какие, и вообще.
Внутри домика обнаружился накрытый стол. Тут был и чай в традиционных пиалах, восточные сладости и, конечно, арбузы, дыни, персики. В другое время и несколько часов просидеть тут — в радость: поболтать, поклевать всякую свежую вкуснятину, что в средней полосе не вызревает. Но кусок в горло не лез. Да и разговор как-то не клеился.
Вещи, собранные ребятами в подарок, показались весьма практичными: верблюжье одеяло, войлочная шляпа и расшитый халат. Последний, правда, смахивал на простой сувенир, но был сделан из какого-то современного материала, поэтому не занимал много места. Виктор поблагодарил дарителей и уложил халат в боковой карман рюкзака.
