Теперь мы подходим к тому, зачем вы здесь. Видите ли, Торакайская бойня понемногу затихает. Именно так: наши эксперты дают ей ещё месяца три. Что будет потом? Ну, это легко: разорится, по меньшей мере, двадцать восемь заводов (мелкие предприятия я, чтобы не шокировать вас цифрами, в расчёт не беру), а это для сотен тысяч людей равноценно падению за черту бедности. Понимаете? Горстка конгаров - каждый день, и сотни тысяч землян - одним махом! Мы, Совет директоров Торакайской бойни, этого допустить не можем. Не буду врать: виною тому не одни соображения гуманности, заботимся мы и о собственной прибыли, но кто скажет, что сочетать полезное с приятным - плохо?
И потому мы хотим, чтобы Торакайская бойня продолжилась. Потому- то нам и нужны вы. Потому что вы, Гиркас - Дун Сотелейнен, человек, слова которого конгары будут слушать очень внимательно. Скажите им, что в Торакайской бойне есть смысл - и вы никогда ни в чём не будете нуждаться. Более того, я лично позабочусь о том, чтобы ваше решение выглядело поступком героя. Даю честное слово!
Ну, не стесняйтесь, я же вижу, что вы всегда хотели быть героем. Это у вас на лице написано. Вас ведь никто не принимает всерьёз, так ведь? А вы можете доказать обратное, прямо сейчас. Докажите всем, что вы - настоящий человек, не какая- то пустышка. Совершите Поступок. Спасите всеобщее благосостояние. Ради гуманности, ради человечества.
- Как? - спросил Гиркас.
- Да очень просто, - ответил Крампфусс. - Я уже объяснил вам: скажите конгарам, что Торакайская бойня по- прежнему полна смысла. Если надо - придумайте этот смысл. Пусть она продолжается - вам, что, жалко, что ли?
- А почему они меня послушают?
- Потому что вы - Дун Сотелейнен.
- Да что это такое, чёрт возьми? - разозлился Гиркас. - Мне все говорят: Дун Сотелейнен, Дун Сотелейнен! Объяснил бы кто- нибудь, что это значит?
- А зачем вам знать? - улыбнулся Крампфусс. - Что от этого изменится? Напротив, вам проще будет сделать то, что нужно, если вы не будете знать ничего.
Сказав так, он ушёл.
На следующее утро Гиркаса посетила Седьмая. Тюремное заключение - а её, как и Гиркаса, тоже упекли на время в "санаторий" - не сказалось на уверенности, с которой она несла на плечах свою прелестную головку.
- Ну, здравствуйте, - улыбнулась она Гиркасу. - Как самочувствие?
- Ничего, - сказал Гиркас. - Это какая- то странная ирония, понимаете? Ещё вчера я не мог решить, какой носок надеть, чёрный или серый, а сегодня должен сказать, продолжаться или нет грандиозной войне. Есть от чего призадуматься!
- И что вы решили? - спросил перфекта мягким грудным голосом - голосом бесконечно терпеливой старшей сестры.
- Пока не знаю, - ответил Гиркас. - А как вы? Насколько я понимаю, история с Восьмой...
- Тсс, - Седьмая поднесла палец к губам. - Ваша проблема сейчас куда важнее.
- Ну да, - сказал Гиркас. - Это уж точно.
- Вот именно, - сказала перфекта, словно не заметив сарказма. - Я знаю, чего от вас требует Крампфусс. Мне жаль, что всё так кончилось.
- Жаль? - фыркнул Гиркас. - Жаль! Подумать только, вам жаль! А обо мне вы подумали? Спросили вы себя хоть на секунду: при чём здесь я? Почему именно я должен это решать? Каким образом меня это касается, а? Во что вы меня, чёрт возьми, втянули?!
Говоря это, Гиркас почти кричал. Наконец он выдохся, смолк и уставился на перфекту горящими глазами.
- Поверьте мне, Гиркас, - заговорила она, тщательно выбирая слова. - Когда я писала вам письмо, я и не думала о том, что всё так обернётся. Мы в Арке не подозревали, что эксплуатация Торакайской бойни зашла так далеко. Но что вы планируете предпринять?
- В связи с чем?
- Что вы ответите Крампфуссу? Собираетесь ли вы продолжать Торакайскую бойню или объявите, что она больше не имеет смысла?
- Стоп, - сказал Гиркас и даже руками замахал. - Стоп, стоп, стоп! Почему я должен что- то выбирать?
Перфекта вздохнула.
- Потому что вы - Дун Сотелейнен. Я думала, вы об этом помните.
- Как забудешь, когда тебе твердят по двадцать раз на дню! Но чтобы решать такой сложный вопрос, мало быть Дун Сотелейненом!
- А кем нужно быть? Для того чтобы решить такой вопрос, быть Дун Сотелейненом - вполне достаточно.
Теперь черед вздыхать настал Гиркасу.
- Вам легко говорить, Седьмая. От вас никто ничего не требует. А поставьте себя на моё место, и ответьте: какое право я имею вмешиваться в войну, начатую людьми, которые во всех отношениях лучше меня? Что я сделал замечательного, чтобы отвечать за всех и каждого? Вытащил старуху из горящего дома? Построил приют для слепых детей? Чёрт возьми, да я ничего не делал с тех пор, как закончил школу! Где- то когда- то работал, да и то по большей части бездельничал. А знаете, что я делал перед тем, как впустить вас в свой офис? Сидел в шкафу!
- Почему- то я поняла это сразу, как только вас увидела, - покачала головой Седьмая, - Пусть трусов до этого мне случалось видеть лишь на картинке.
- Я - трус? - спросил Гиркас. - Да, я трус. И по праву труса я спрашиваю: какое мне дело до того, что будет с конгарами и их дурацкой Бойней? По мне, пусть хоть глотки себе перегрызут.
- Если вы так считаете, скажите им перегрызть друг другу глотки - конгары выслушают вас в любом случае. А решать этот вопрос вы должны хотя бы потому, что родились, выросли и сидите здесь, на этом самом месте. Это обязанность любого взрослого человека: принимать решения. Лично я других причин не вижу, и вам искать не советую. Может, вы и не заслуживаете права решать, но разве справедливость не касается всех и каждого, даже вас?
- Всех и каждого? Прекрасно! Замечательно! Но Дун Сотелейнен- то здесь - я! И что бы вы ни говорили, решать придётся именно мне.
- Если вас это утешит: я думаю, каждый человек - Дун Сотелейнен. Именно поэтому я и не понимаю, отчего вы так кипятитесь? Неужели кто- то лишил вас возможности сказать "да" или "нет", когда это необходимо?
- Сказать я могу, - сдался Гиркас. - Но что?
- А что хотите. Всякое болтают про Дун Сотелейнена, но я ни разу не слышала, что он обязан всегда поступать правильно.
- Тогда я скажу "нет".
- Как пожелаете.
- Или мне сказать "да"?
- Я не знаю.
- Да что мне сделать, чёрт возьми?!
- Думайте, - сказала перфекта. - Думайте. Впервые в жизни вы получили шанс что- то сделать. Не тратьте его зря.
С этими словами она ушла, и Гиркас опять остался один. На душе у него скребли кошки. Впервые в жизни он должен был что- то решать - сам, без посторонней помощи, и - вот ирония! - первое же его решение должно определить не только его собственное будущее, но и судьбу всего мира. Громко сказано, однако так и есть. Причудливо тасуется колода судьбы - карта, предназначенная герою, выпадает трусу, и не смей скинуть - играй. Вот Гиркас и стал думать, как сыграть свою карту.
