Обменный фонд
Глава 1
«Кормушка» глухо лязгнула, открываясь, и из коридора помещения камерного типа — ПКТ, в камеру заглянул прапор Французов. Что ему хоть надо? В это время мало что происходит, до отбоя далеко, а ужин прошел. Но мне тут отчет никто не дает, а контролеры — и подавно. Особенно такое мурло. Несмотря на звучную фамилию, рожа у мента вполне отечественная — нос картошкой, поросячьи глазёнки в кучу, и уши-локаторы.
— Демичев, на выход! — рявкнул он, поглазев по углам.
Что он там высматривает хоть? В ПКТ зэк всегда на виду, круглые сутки под камерами. Но раз по инструкции положено, пусть бдит.
Я встал, подошел к открывшейся двери, и остановился за шаг до неё.
— Осужденный Демичев, пятый отряд.
— Вышел, лицом к стене, — буркнул прапор. — В медчасть пойдёшь.
Странное дело, водили уже, недели три назад, взяли анализ крови, и ваткой во рту поелозили. ДНК брали, не иначе. Не в первый раз. Интересно, что им от меня надо? Неужели нашли болячку какую, и лечить собрались? Ага, самому смешно, чтобы зэка просто так лечить начали. Таких случаев история сидельцев за последние лет сто не помнит.
На улице довольно свежо — мелкий дождик моросит, ветер ободряющий в лицо. После спертого воздуха камеры любая прогулка за счастье, даже по такой гаденькой погоде. Но странное дело — когда я уже было начал поворачивать к медчасти, Французов буркнул мне в спину:
— Прямо, осужденный!
За медчастью у нас администрация. Кто там в такое время может сидеть? дежурный помощник начальника колонии разве что. Ну и кум иной раз задерживается по своим ментовским делам. Ни к одному, ни к другому у меня дел нет. А вот у них ко мне — очень даже, как выясняется.
В кабинете у ДПНК свет не горит, значит, на второй этаж. И что куму надо? Вроде давно уже с ним разрулили всё: я сижу, он меня не трогает. Стукачей и так достаточно, а подпортить мне авторитет вряд ли получится. И хоть зона у нас «красная», но на арестантов администрация не давит. Почти. Режима хватает с избытком.
— Стоять, лицом к стене, — скомандовал прапор.
Осторожно, как это делают все жополизы, Французов поскребся в дверь, а когда изнутри донесся голос кума, предлагающий войти, контролер аккуратно потянул ручку на себя и доложился:
— Тащ майор, осужденный Демичев доставлен!
— Заводи, — велел кум.
Я стянул кепку, шагнул вправо, чтобы оказаться в дверном проеме, и начал излагать половинчатое титулование:
— Осужденный Демичев, пятый отряд, статья сто пятьдесят во…
— Хватит, — устало отмахнулся кум. — Постой пока.
Ого, да тут у нас прямо партсобрание. Хозяин кабинета, сидящий рядом с каким-то хреном в гражданке, а перед ними папка с мои делом. У стеночки с видом бедного родственника торчит заведующий медпунктом капитан Васильев, судя по выражению лица, страдающий жестоким похмельем.
— Спасибо, товарищи, за помощь, я бы хотел пообщаться с Леонидом Петровичем наедине, — тихо, но весьма отчетливо заявил гражданский, все присутствующие дружно поднялись, и, как мне показалось, с облегчением покинули кумовской кабинет.
Всё страньше и страньше. Что это за шишка такая в наши края заехала? Явно не уфсиновский чинуша, тем простые зэки до балды. Что ж за контора заинтересовалась особо опасным рецидивистом Демичевым? А чего думать? Сейчас сам этот крендель и расскажет.
— Присаживайтесь, Леонид Петрович, — кивнул на стул большой начальник. — Зовут меня Андрей Дмитриевич. Сколько у вас срока осталось?
— Девять лет и десять месяцев, гражданин начальник, — сообщил я.
— По этому приговору, — вдруг уточнил гражданский. — А есть сведения, что собираются по новым эпизодам еще производство открыть.
— Ну, добавят, значит, судьба такая, — ответил я с максимально возможным равнодушием.
Пугать зэка новыми сроками — так себе страшилка. Ну, и опять же — не верь, не бойся…
— Но есть возможность выйти на волю, — прекратил валять ваньку гражданский. — Сегодня же. С погашением судимости.
— Сладко поешь, начальник. На такой развод первоходок ловить будешь. Позовите конвой, пусть меня в камеру отведут.
— Взамен вам не придется делать ничего, что не положено ворам, — спокойно, как по писаному шпарил гражданский. — И даже более — надо будет потрудиться… в пределах вашей квалификации. Согласны?
— Погоди, начальник. Ты мне расскажи, на что подписать меня хочешь. А то пока никакой конкретики.
Гражданский чуть удивленно повел бровью от умного слова, но потом совершенно спокойно сказал:
— Ваня Максимов просил привет передать. Он за вас хлопотал.
* * *
А вот это прозвучало неожиданно. Менты про Ваньку точно ничего знать не могли. Хотя бы потому, что их не интересовали люди, с которыми я учился с первого по третий класс. От них свидетельских показаний по делу хрен дождешься. Да и некогда следакам, как в кино, беседы водить. Дел у них много, а потому всё просто: вот они вещдоки, вот показания, протокол подписал, и в камеру.
— Так каков ваш ответ? — нарушил тишину Андрей Дмитриевич.
— От меня что требуется?
— Зайти, забрать, и уйти. Куда и что — вам покажут. Насчет входа и выхода — ваша забота. Ничего сложного. Никаких навороченных сигнализаций, камер и прочего. Выполните свою часть работы — и свободны. Во всех смыслах. Документы, деньги. Жильем обеспечим. Долг ваш по алиментам выплатим.
— Слишком всё у вас гладко выходит, начальник.
— Сложности кое-какие предвидятся, но не критические. Так что скажете?
Я посмотрел на этого Андрея Дмитриевича, которого почему-то про себя начал называть Сахаровым, перевел взгляд на стеллаж с какими-то папками в кумовском кабинете, на дело своё, так и оставшееся лежать на столе, и ответил:
— Да.
Возможно, в будущем я сильно пожалею об этом, но пусть будет так. Здоровья тут придется много оставить, если сидеть до упора. А тут — на волю. Если верить Сахарову. Хотя с какой радости верить этому хрену? У него свои задачи, и вряд ли среди них на первом месте помощь зэку Демичеву.
* * *
На предложение забрать вещи я ответил отказом. Из зоны ничего не берут с собой. Зато какой-то прапор принес со склада мои шмотки, в которых я приехал
