было.
Что за чёрт? Мысль пронеслась, не успев оформиться.
Но инстинкт пересилил недоумение. Пока двое стреляли в пустоту, их спины были открыты. Савельев выдвинулся на пол корпуса. Два выстрела. Коротких, точных, без суеты. Один стрелок рухнул на месте, второй замер, пошатнулся и медленно осел, сползая по стене.
Андрей сменил магазин, щёлкнув затвором. В ушах стоял звон от выстрелов, перемешанный с хаосом криков.
— Их двое! Один за будкой, второй убежал за дом! — кто-то орал с паникой в голосе.
— Сзади! Сзади!
Новая очередь, но не в его сторону. И тут же — оборвавшийся крик боли.
— Б. я, ты же в меня попал. Семён, какого чёрта⁈
Савельев рискнул выглянуть. Картина была сюрреалистичной. Противники метались, словно ослепшие. Стреляли в тени, отскакивали от невидимых угроз, накрывали огнём пустые подворотни. А в этих тенях, в отблесках отдалённого фонаря, действительно что-то мелькало — неясное, дрожащее, будто отражение пламени на воде. Несколько таких «отражений» двигались с неестественной скоростью, провоцируя выстрелы и сея хаос.
Не было времени на разгадки. Пока неизвестный призрачный союзник, кто бы он ни был, отвлекал врагов, нужно было бежать. Савельев рванул от будки, перебежками, от укрытия к укрытию, продолжая на ходу тыкать в смартфон, пытаясь пробить блокаду, дозвониться хоть до кого-то.
Он не видел, как одна из теней, проскользнув мимо головы боевика, на мгновение обрела в его глазах чёткие, ужасающие черты — искривлённое лицо Грима, — прежде чем тот, вскрикнув, развернул ствол и выпустил очередь в своего же напарника.
Савельев бежал, вколачивая в каблуки туфель в асфальт, дыша рвано и глубоко. Со спины доносилась какофония боя — короткие очереди, одиночные выстрелы, крики полные ярости и боли. Что-то ломало профессионалов, превращая чисто продуманную операцию в хаос. Но оборачиваться и смотреть некогда.
Его машина была уже близко, в соседнем дворе. Можно было вскочить, рвануть с места и раствориться в лабиринте спальных районов. Спастись. А потом вернуться с подмогой. Но мысль была тут же отрезана, как ножом. Они пришли за ней Линой. И если он уедет сейчас, то будет не просто дезертиром. Он будет предателем. Александр Николаевич не простит. Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что он сам не простил бы себе этого.
Савельев в очередной раз порадовался тому что после возвращения из Смоленска, Цесаревич практически приказал отправить семью Андрея — жену, детей, стариков-родителей на отдых, подальше от Имперских границ. На тот момент это казалось избыточной предосторожностью. Сейчас это выглядело пророчеством. Кто бы ни был врагом, пусть даже сама Её Величество, какие бы у этих врагов ни были «длинные руки» в другой суверенной стране добраться до его родни будет куда сложнее. Поэтомв он был свободен. Свободен действовать.
Машина была нужна не для бегства. Она была оружейным сейфом. В потайном отсеке под обшивкой багажника лежала тяжёлая штурмовая винтовка ТШВ-9 «Громовержец» с подствольным гранатомётом и многофункциональным оптическим прицелом. Оружие не для простых перестрелок, а для войны.
Савельев уже нащупал в кармане брелок, услышал вдали тихий щелчок открывающихся замков, когда из-за массивного бампера внедорожника выплыла тень.
Андрей не думал. Тело среагировало за него — рывок в сторону, «Гюрза» уже готова к огню. Тень осветилась изнутри. В ладони незнакомца вспыхнуло сфероидальное пламя, маленькое, сжатое, смертоносное. И сорвалось в его сторону.
Огненный шар. Не церемонились.
Он прыгнул, падая на бетон, и на лету выстрелил наугад, веером. Пули, вспыхнув алым на мгновение, увязли в сантиметрах от цели — в невидимом, дрожащем барьере. Магический щит.
Слава богу маг по какой-то причине промахнулся. Заклятие улетело в сторону, и взорвалось в пяти метрах левее.
Но даже так: грохот, волна адского жара, обжигающая лицо и руки, град обломков от разбитого асфальта. Андрея подбросило, ударило о землю. В ушах звон, в глазах поплыли тёмные круги.
Он откатился за колесо другой машины, на ходу, на ощупь, меняя магазин. Сердце колотилось, но разум был холоден и ясен.
— Посмотрим, как ты справишься с этим, ублюдок, — прошипел он про себя.
Савельев перебежал в сторону, меняя укрытие, заставив, тем самым, мага повернуться, потерять его на секунду. Затем резко вынырнул, поймал силуэт в мушку.
Выстрел.
Пуля — обычная, свинцовая — шлёпнулась о барьер, оставив лишь рябь.
Ещё выстрел.
Та же рябь. Маг уже поворачивался к нему, на лице — презрительная усмешка.
— А, вот ты где, — голос был спокойным, почти скучающим. — Ты что, ещё не понял, что твои игрушки…
Ещё два выстрела.
Он не договорил.
Пятый выстрел прозвучал почти одновременно со четвёртым. Но эта пуля была иной. Её сердечник, покрытый напылением из редких материалов, добытых в аномалиях, встретился с барьером — и прошёл сквозь него, как раскалённый нож через масло.
Маг захрипел, прервавшись на полуслове. Его глаза округлились от непонимания. Рука потянулась к горлу, где уже сочилась тёмная струйка, быстро превращающаяся в поток. Он попытался что-то сказать, но из раны вырвался только клокочущий звук.
Савельев вышел из укрытия, медленно приближаясь.
— Сутемат, — коротко пояснил он, глядя в затухающие глаза противника.
Контрольный выстрел в голову и через мгновение хрипящий маг затих.
Быстро, без сантиментов, Савельев обыскал тело. Кожаный бумажник, удостоверение, ключ-карта. Всё в карман. Потом разберёмся.
Он бросил последний взгляд на тело и подошёл к машине. Из багажника извлёк «Громовержец». Проверил затвор, дослал патрон в патронник. Натянул на себя тяжёлый керамико-титановый бронежилет поверх свитера. Заткнул за пояс две осколочные гранаты. На шею повесил холодный, отполированный до зеркала защитный амулет.
Проверил связь. Экран смартфона по-прежнему показывал иконку: «НЕТ СЕТИ». Взял телефон найденный в кармане у мага. То же самое. Глушилка всё ещё работала. Значит, рассчитывать можно только на себя.
Возможно, конечно, стоило было подождать подмогу… Сколько сказал Клюев? Час?
В любом случае, у Лины столько времени нет.
Мрачно кивнув самому себе, Савельев двинулся обратно, к дому девушки. Тяжёлая винтовка привычно лежала в руках.
Двигаясь к дому как тень, прижимаясь к стенам, сливаясь в сумраке вечера. Ветер гонял по двору мусор, шелестел листвой, заглушая его шаги.
Ни души.
После схватки у мусорок воцарилась неестественная, пугающая тишина. Тел уже не было. Только следы крови и гильзы на земле. Похоже враг прибрался за собой и отступил.
Странно что ещё никто полицию не вызвал — пронеслось в голове у Савельева.
Он проскользнул в подъезд и поднялся по чёрной, пахнущей сыростью лестнице. Его слух, отточенный годами, ловил каждый шорох. Андрей остановился у двери, приложил ухо к холодному металлу. Тишина.
Достал
