обнимашках я дока.
— Не зевай, — хмуро выговаривает мне в перерыве Кузнецов. Он-то прекрасно видел, по какой причине я полез в этот «дружественный» клинч. — Спокойно. Лови момент. Ты ему плюхнул как надо, за перерыв он точно не оклемается. Только сам не влезь под колотушку — удар у Младенова поставлен.
Это я и сам понимаю, без подсказок Кузнецова, поэтому на второй раунд выхожу уже собранный — спокойно, не отвлекаясь на зал. Потом, может, Марте попу и надеру — за вмешательство в боевые действия. Хотя, если по-честному, в чём она виновата? Просто болеет за меня.
Прикидываю, какую тактику мог подсказать тренер моему визави. Но она оказывается самой банальной: жать, навязывать борьбу и ловить момент. Ну и на кой-чёрт мне тогда возиться?
Выдаю длинную серию, пару раз даже достаю соперника. Потом начинаю загонять его в угол — и Младенов снова оказывается на полу. Похоже, запутался в собственных ногах.
Формально — второй нокдаун. Но я-то вижу: никакого урона боксёр не получил, даже наоборот — успел чуток передохнуть.
Трибуны орут, гонят своего вперёд, подбадривают как могут. Но мужику уже тридцать два, и он всё понимает: и про свои возможности, и про мои преимущества. Ну… почти все.
Меняю стойку и даю ложный джеб — выбрасываю руку вперёд, не разгибая её до конца. Вреда ноль, но болгарин инстинктивно приподнимает руку в защите и на миг приоткрывается. Этого хватает.
Как там говорил легендарный Али: «порхать как бабочка, жалить как пчела»?Ха! Хрен-то там. Я порхаю как орёл, а жалю… тьфу, бью как кувалда.
На этот раз — нокаут без вариантов. Похоже, даже врач понадобился, так что руку мне рефери поднимал в одиночестве, без соперника — под недовольный свист трибун.
Иду проведать Младенова и получаю в ответ злобное:— Махай се!
Пожимаю плечами. По интонации — явно что-то неласковое. Может, послал, может, просто «отстань». Но мне не обидно: без перевода это не оскорбление, а просто набор звуков. Или я ему зубы выбил???
Разворачиваюсь и иду в раздевалку, даже не досмотрев бой Цзю. А тот гоняет по рингу своего Чупренски, как бог черепаху. Красиво работает.
Душ после боя — святое дело. Ну кому охота вонять потом рядом с девушкой? Так что выхожу уже чистенький, бодрый — аккурат к самому награждению.
Болгары в итоге взяли всего три боя из десяти. Результат, мягко говоря, грустный. Для них. Для нас — отличный.
Потом была официальная речуга, подарки, чеки: три тысячи за победу и пятьсот — за поражение. И, наконец, иду к своей принцессе. Точнее, идём мы втроём. Но парни, думаю, развлекут себя сами.
Неожиданно на выходе из спорткомплекса меня тормозит иностранец и начинает шпрехать о том, какой я замечательный боксёр и какое наслаждение он получил от моей победы. Не сразу, но постепенно до меня доходит, что передо мной не просто болельщик, а какой-то солидный промышленник из судостроительной компании. Тем более что господин наконец-то представляется: Рейдар Свенсон.
Марта маячит позади иностранца с самым независимым видом, но по её мордашке я вижу — она уже всё поняла. Видел ли господин Свенсон саму Марту — неизвестно, но в том, что о визите принцессы ко мне он осведомлён, сомнений нет. Слишком уж дядя любезен.
Я рассматриваю стройные ноги подруги — ровные, красивые — и с тоской понимаю: отделаться от этого липкого Рейдара будет непросто. А времени у нас с Мартой и так немного осталось.
— Позвольте пригласить вас в ресторан, отметить вашу победу… — учтиво предлагает он.
— Только меня? Или всех советских боксёров? — уточняю я.
Рейдар на секунду замялся. В его глазах ясно читался вопрос: а зачем нам кузнец — я что, лошадь, что ли? Но он тут же берёт себя в руки и бодро приглашает всех.
Замечаю, как Марта закатывает глаза и едва заметно кивает. Значит, тоже не против сходить в ресторан.
— Я, кстати, ещё и с девушкой, — добавляю я и киваю за спину Свенсону. — Её тоже можно позвать?
Тот изображает удивление прилежного подданного, галантно целует Марте руку… и по его довольной физиономии сразу ясно: господин Рейдар торжествует — его гениальный план начал реализовываться.
— Зачем ты согласилась? Можно же было сбросить его с хвоста, — интересуюсь я у подружки.
— С хвоста? Как это? — Марта крутясь, даже пытается рассмотреть свою круглую попу, на которой, разумеется, никакого хвоста не обнаруживается.
Не всегда она ещё наши идиомы понимает.
— Я про Свенсона. Можно было культурно его отшить, — уточняю я. И снова неудачно.
— Отшить?.. — переспрашивает Марта. — Это вообще-то хозяин верфи, где нам как-то яхту ремонтировали. Думаю, он не просто так сюда прилетел. И мне любопытно…
Я тактично не напоминаю девушке, что, по её же словам, она вообще-то «нелюбопытная», и излагаю свою версию, для чего со мной хотят встретиться. Но Марта только непонимающе жмёт плечами — мол, при чём тут боксёр из СССР?
А боксёр этому дяде и правда не нужен. Как, впрочем, и норвежская принцесса. Свою настоящую цель он обозначил только после второго бокала вина. Мы же с парнями, как и положено спортсменам, пьём сок.
— Этой весной состоялась встреча арктических государств, — начинает Свенсон. — Я внимательно изучил все выступления. В том числе и ваше… Да, это лишь начало работы, но перспективы, особенно благодаря вашей зажигательной речи, весьма солидные. Более того, пока другие страны только раскачиваются, Норвегия и Соединённые Штаты уже планируют строительство специализированных исследовательских судов…
— Извините, сразу перебью, — говорю я. — Возможно, вы не в курсе. По итогам той встречи я подготовил записку в ЦК. И, насколько мне известно, у нас решение уже принято: под арктические нужды выделены два судна. «Михаил Сомов» — это скорее ледокол, чем чисто научное судно, и «Леонид Дёмин» — его сейчас как раз модернизируют.
— Дёмин? — Свенсон заметно скис, переваривая услышанное. — Мы тоже можем провести модернизацию…
Да, после той конференции, где я предложил не терять время на споры, кому какая акватория принадлежит, а заняться исследованиями с целью защиты экологии, от меня была докладная, и ЦК принял это решение. Впрочем, думаю, наши просто зацепились за формальный повод отправить, по сути, военное судно «Леонид Дёмин» в ранее запретные воды, на которые претендовала
