Я отдёрнул обрубки Нитей и стиснул зубы.
Четыре Нити Души. Сожжены за долю секунды. Энергия Хаоса, которую я сам вложил в эту куклу по заказу Альвора, пробежала через мои собственные инструменты, как огонь по фитилю.
Марионетка встала. Движения были рваные, дёрганые, как у сломанной заводной игрушки. Но сила в каждом рывке была чудовищной.
— Дяди плохие, — заявил голосовой модуль. Звук шёл с помехами, хрипел и трещал, словно сквозь толщу воды. — Плохим дядям… надо завязать… бантик… на шее…
Она раскинула мифриловые руки и рванулась вперёд, на меня, как ребёнок, бегущий обнять родителя.
Только этот ребёнок весил как небольшая наковальня и мог согнуть стальную балку голыми руками.
Я выбросил веер Нитей Души, два десятка сразу. Нити растянулись в воздухе, сплелись в упругую паутину между мной и куклой. Марионетка влетела в неё на полном ходу.
Паутина прогнулась. Нити натянулись до предела и загудели, как струны контрабаса. Мифриловые ручки куклы вцепились в невидимые волокна и потянули на себя.
Нити затрещали.
Я упёрся ногами в пол и вложил больше силы. Но и Кукла не сдавалась. Сервоприводы в её ногах взвыли, подошвы ступней заскрежетали по паркету, оставляя борозды.
Я мысленно выругался. Когда Альвор просил сделать марионетку, способную «постоять за себя», я, кажется, и правда несколько перестарался с характеристиками. Мощь сервоприводов, усиленных энергией Хаоса, могла дать отпор даже взрослому боевому магу. А теперь этот взрослый боевой маг — я сам. И ломать собственную работу мне категорически нельзя.
— Ещё дяди! — радостно сообщила кукла, дёргая паутину. — Много дядей! Всем — бантики!
— Хозяин, она тебя порвёт! — крикнула Арли, нарезая круги вокруг нас. На безопасном расстоянии.
— Не порвёт, — процедил я сквозь зубы, перенаправляя Нити.
— Артемия! — Арли подлетела ближе, замахала ручками перед багровыми окулярами куклы. — Мелкая! Это мы! Свои! Не надо бантиков! Мы хорошие!
Кукла небрежно отмахнулась. Арли отлетела к стене, как теннисный мяч, впечаталась спиной в обои и сползла на пол.
— Ладно… — просипела Арли, лёжа вверх тормашками. Голосовой модуль всё ещё барахлил. — Переговоры провалились…
Кукла снова рванулась вперёд. Паутина затрещала громче. Две Нити лопнули с тонким, хрустальным звоном. Я, скрипя зубами, добавил новые.
— Мелкая! Послушай! — Арли взлетела и снова заметалась вокруг. — Плохие дяди ушли! Ты победила! Ты их всех раскидала! Помнишь? Канделябром! По рёбрам! Было очень круто, между прочим, хоть и без нормального ракурса!
Кукла на секунду замерла. Окуляры мигнули.
— Канделябр? — переспросил голосовой модуль с помехами.
— Да! Канделябр! Бронзовый! Ты им одного прямо в стену впечатала! Я все видела на записи! — Арли подпрыгивала на месте. — А другого за хлыст через всю комнату перекинула! Это был лучший контент в моей жизни, и я даже не успела записать!
Кукла снова дёрнулась в мою сторону. Ещё одна Нить лопнула.
Не работает. Она не слышит. Или слышит, но не понимает.
Я перестал тянуть время. Пора рискнуть.
Я сменил структуру Нитей. Каждая нить уплотнилась, из шёлковой пряжи превратилась в звенящую стальную проволоку. Серебристое свечение Логики побежало по ним, вытесняя багровые отблески Хаоса.
Кукла дёрнулась… но Нити держали крепко.
— Что? — голосовой модуль захрипел. — Почему… не двигается…
Я начал заматывать её, словно паук добычу. Нити Логики ложились виток за витком. Запястья, локти, колени, лодыжки. Плотно, аккуратно, не повреждая ни единого сервопривода. Кокон из серебристых нитей рос, превращая мифриловое тело в неподвижную мумию.
— Левее бери, левее! — командовала Арли, летая вокруг. — Она ногой дёргает! Вон, видишь, коленный сустав ещё свободен!
— Арли…
— И локоть! Локоть зафиксируй! Она гибкая, вывернется!
— Арли.
— О, и хвостик! В смысле, у неё нет хвостика, но если бы был…
— Арли, — сказал я в третий раз. — Бухти потише.
— Я даю ценные тактические рекомендации!
— И головную боль в придачу.
Последний виток лёг на плечи куклы. Кокон был завершен. Марионетка Артемии лежала на полу, спелёнатая серебристыми нитями Логики. Багровые окуляры яростно горели сквозь щели, сервоприводы внутри гудели и скрежетали, но двинуться кукла не могла.
— Пустите! — потребовал голосовой модуль. — Я княжна! Я папу позову!
Я выдохнул. Сел на пол прямо где стоял. Пальцы ныли от ожогов Хаоса.
Арли подкралась к кокону на цыпочках, заглянула в багровые окуляры и помахала рукой.
— Привет, мелкая. Добро пожаловать обратно. Как тебе мой новый дизайн упаковки? Серебристый — это нынче модный цвет сезона.
Кукла попыталась боднуть её головой.
Арли отпрыгнула.
— Злая девочка, — констатировала она. — Хозяин, она злая. Это нормально?
Я смотрел на кокон. На багровые огоньки, на рваные, дёрганые движения, на голосовой модуль, выдающий фразы из боя, который закончился полчаса назад.
Связь с кристаллом и телом княжны была разорвана. Управляющее ядро по идее обесточено. По всем законам артефакторики, эта кукла не должна шевелиться.
И всё-таки она шевелилась.
Значит, я чего-то не знаю. Или не учёл. Или…
Или Артемия, где бы она сейчас ни находилась, каким-то образом дотянулась до своей куклы через разрыв. Через помехи Бездны, через сожжённую матрицу портала, через расстояние, которое мы не смогли вычислить.
Семилетний ребёнок сделал то, что не смогли Седьмая Тень и Девятая Тень вместе взятые.
Я посмотрел на кокон с новым интересом. Багровые окуляры смотрели на меня в ответ сквозь серебристые путы.
— Дядя плохой, — упрямо повторил голосовой модуль. Но тише и с легким треском. Словно сигнал слабел.
— Возможно, — ответил я. — Но он дал слово тебя спасти.
Кукла снова начала брыкаться.
Даже одездвиженная коконом Логики, она умудрялась дёргаться, извиваться и бить воздух мифриловыми коленками. Серебристые нити звенели при каждом рывке. Голосовой модуль бубнил что-то про бантики и плохих дядей. Бессвязно, с нарастающими помехами.
Я положил ладонь на грудную пластину куклы. Нити Души скользнули внутрь мифрилового каркаса.
Мимо контуров питания. Мимо обожжённых сервоприводов. Глубже, к самому центру.
Ядро… точнее, плюшевый медведь, «Сударь Мишка», как звала его Артемия. Потрёпанная игрушка с единственным пуговичным глазом и заштопанным ухом. Эмоциональный якорь, через которую душа ребёнка соединялась с механическим телом.
Сейчас Сударь Мишка горел. Не в буквальном смысле, плюш и ткань были целы. Но эфирная оболочка игрушки полыхала двумя цветами: багровым цветом Хаоса, и ослепительно-золотым пламенем чистой Витальности.
Я ощутил страх внутри плюшевой игрушки. Где-то далеко настоящая Артемия, запертая в розовом кристалле, видела кошмар. Она храбрилась,
