видно из прихожей, но чтобы я мог выйти в нужный момент. Телефон поставил на полку между банкой кофе и вазой. Запись включил заранее. Ещё одну запись включил на старом телефоне и сунул его за пачку салфеток. Я не хотел рисковать понапрасну, а потому решил перестраховаться.
— Если он начнёт что-то крутить? — спросила Елена, стоя у стола и глядя на мой телефон, спрятанный между кухонными мелочами.
— Дай ему начать говорить. Мошенник сначала продаёт страх, потом услугу. И мне нужно услышать, что именно он продаёт.
— А если он полезет под мойку?
— Пусть лезет. Только воду не давай перекрывать, и сама ничего не подписывай.
— Ясно, — сказала она, но по лицу было видно, что ясно ей не всё.
Я подошёл ближе и сказал уже тише:
— Смотри на него как на неприятного курьера. Не как на угрозу. Угроза здесь я.
Елена подняла на меня глаза, задержала взгляд и кивнула. В её лице что-то изменилось. Нет, страх остался, но он потеснился сразу за азартом и интересом.
Примерно через двадцать минут прозвучал звонок в дверь. Елена вдохнула, поправила рукав и пошла открывать. Я остался в смежной от кухни комнате, у стены, откуда видел отражение прихожей в стекле шкафчика.
— Здравствуйте, вы мастер? — её голос стал мягким и чуть растерянным.
— Да, Максим, сантехник, вы же сами написали про аварийный вызов, — ответил парень и сразу шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.
Он прошёл в квартиру, и через отражение в зеркале я увидел сутулого парня лет двадцати, с сумка с инструментом, купленная скорее для вида. Мелкая крыса, которой дали маршрут и сказали, что люди тупые. Мне даже несколько обидно стало, что некто решил выдавать вот «это» за меня. Но имеем, что имеем, и вскоре выясним, что да как в этой мутной истории.
— Вот здесь, — сказала Елена, показывая на совершенно нормальную трубу под мойкой. — Мне показалось, что капает, я просто боюсь, что соседей залью, у нас снизу ремонт.
Парень присел, посветил фонариком, даже не перекрыл воду и сразу тяжело вздохнул. И этот вздох должен был сказать клиенту, что жизнь только что подорожала.
— Да, всё плохо, — сказал он, делая вид, что рассматривает соединение. — У вас тут давление скачет, резьба почти сорвана, ещё чуть-чуть, и зальёте соседей. Дом дорогой, ремонт, думаю, у соседей, тоже дорогой, так что я бы не тянул.
Я стоял в тени и слушал. Формулировки были чужие, его явно учили. «Дом дорогой», «зальёте соседей», «не тянул». Классический развод, даже паузы ставил не там, где надо. Настоящий мастер сначала трогает, смотрит и проверяет. Этот же сразу начал хоронить.
— И что делать? — спросила Елена и чуть наклонилась к нему, изображая тревогу.
— Надо срочно менять узел. Я могу сейчас купить детали, но нужна предоплата. Материалы дорогие, сами понимаете, — сказал парень и постучал фонариком по трубе так, будто она должна была подтвердить его слова.
— Сколько? — спросила Елена, скрестив пальцы на животе.
— Пятнадцать тысяч сейчас. Потом работа отдельно.
— А чек будет? — спросила она с таким невинным лицом, что я почти поверил.
— Если чек, будет дороже, — поморщился парень. — Я же к вам по-человечески, чтобы без лишней волокиты и сегодня всё решить.
На этой фразе я и вышел.
— По-человечески у нас в стране обычно начинается там, где заканчивается договор, — сухо произнёс я.
Парень дернулся так, что чуть не ударился затылком о мойку, и выронил фонарик. Елена отступила к окну и сложила руки на груди. Я спокойно вышел в прихожую, закрыл входную дверь и убрал ключ в карман. Делал всё не спеша, ведь спокойствие похоже на приговор.
— Ты кто? — спросил парень, поднимаясь и вытирая ладонь о штанину.
— Не узнаешь? — хитро улыбнулся я. — Максим Смирнов.
— В смысле? — он побледнел так быстро, что я даже этому удивился.
— В прямом. Тот самый, которым ты представляешься.
Он посмотрел на Елену, потом снова на меня.
— Я ничего не делал, — сказал парень и попытался выпрямиться, но получилось плохо.
— Плохо начал, — я покачал головой. — Ещё как делал. Во-первых, представлялся чужим именем. Во-вторых, пытался получить деньги за несуществующий ремонт. Возможно, уже получил у других. В-третьих, кому-то из заказчиков испортил имущество. Хочешь, я продолжу с номерами статей или сначала с суммами компенсаций?
Он нервно сглотнул.
— Вы не имеете права меня удерживать, — сказал он, но голос уже просел.
— Имею право вызвать полицию. А пока мы ждём наряд, Елена напишет заявление о покушении на мошенничество. Я приложу запись, — сказал я и кивнул на полку с телефоном. — Потом поднимем жалобы и переписки. Если выяснится, что ты что-то крутил в чужих квартирах, добавим ущерб. Если дорогая техника или ремонт пострадали, твои родители будут счастливы. У них ведь есть квартира?
Парень опустился на табурет.
— Мне просто сказали, — прошептал он наконец.
— Громче.
— Мне просто сказали ходить по заявкам, — повторил он и шмыгнул носом.
Я сделал шаг ближе.
— Ты сейчас выбираешь не между «сдать» и «не сдать», — сказал я тихо. — Ты выбираешь между «пойти свидетелем» и «пойти расходником». Люди, которые тебя наняли, уже списали тебя в мусор. Они дали тебе моё имя, чужие адреса и грязную схему. Когда тебя возьмут, они скажут, что впервые слышат. А ты будешь сидеть и объяснять, зачем студент с дешёвой сумкой ходил по квартирам и собирал предоплату.
У него задрожали губы.
— Я учусь, — сказал он почти жалобно. — У меня с деньгами плохо.
— Поздравляю, — я хлопнул в ладоши так, что парен вздрогнул. — Теперь плохо ещё и с уголовной перспективой. Дай мне имя!
— Писал человек в мессенджере, — тут же затараторил «мастер». — Ник «РемТрафик». Он давал адреса. Сказал, что надо представляться Максимом Смирновым, потому что клиентов потом будут переводить на нормальную бригаду. За каждый выход две тысячи. Если предоплата, половина моя.
— Кто нормальная бригада?
— Не знаю, — быстро сказал он и поднял руки, будто я уже собирался его бить. — Правда не знаю, но было еще одно имя… — поспешно добавил он, — Артур. Типа Артур решает, кому какие районы отдавать.
Значит Артур. Моя интуиция чуть
