простым запахом жареного мяса.
Затем разбил яйца прямо в сковороду. Белок моментально схватился, но желтки остались целыми. Посолил, бросил немного перца, а сверху натёр сыр. Рядом нарезал овощной салат, с по-простому, никакой высокой кухни, зато честно и быстро.
Дюбель сидел на табурете и не сводил глаз со сковороды.
— Ты свои зубы не раскатывай, — предупредил я, перекладывая еду на тарелку. — Это не для котов, у тебя своя еда.
Он обиженно моргнул.
— Ладно, — вздохнул я, отрезая маленький кусок бекона и откладывая его остывать на край тарелки. — Один кусок. Будет тебе премия за моральную поддержку. Кот сразу оживился. Я сел за стол и поставил рядом с тарелкой ноутбук. Сначала полность отдал свое внимание еде, когда тарелка опустела наполовину, открыл ноутбук, вошёл в облако и включил видео с признанием студента.
Парень на записи выглядел хуже, чем вживую. Он говорил сбивчиво, глотал слова, смотрел то в камеру, то вниз, будто там лежала бумажка с подсказкой, как не сесть. Я поставил видео на повтор и начал слушать уже не общий смысл, а мелочи. Где он врёт, где боится, где повторяет чужую фразу.
— Смотри, Дюп, — сказал я, пододвигая коту остывший кусок бекона. — Сейчас будет скучная часть, но обычно именно в скучной части люди и палятся.
Дюбель взял бекон зубами, спрыгнул на пол и отошёл к миске, будто не хотел связываться с чужими проблемами без доплаты.
Я перемотал запись на момент, где парень говорил про заказчика.
«Писал человек в мессенджере. Ник „РемТрафик“ и он же давал адреса. Сказал, что надо представляться Максимом Смирновым… скидывал деньги по факту… А ещё какой-то Артур, что держит районы…»
Я остановил запись и откинулся на стуле.
Вот оно.
Да, сперва я думал, что в этом замешан Ильич, и продолжаю так думать до сих пор. Но он был мелким паразитом. Конечно, Ильич многое мог сделать, чтобы мне насолить, но платить за цепочку фальшивых мастеров, собирать заявки по району, раскидывать адреса и держать людей на коротком поводке, это было не его поле. Для этого нужна сеть. А сеть всегда принадлежит тому, кто с неё кормится.
Я открыл браузер и начал искать, но не просто вбив в поисковик «Артур, мошенники, район», а немного другое. Новости, старые статьи, юрлица и много-много чего ещё. В прошлой жизни я поручал это службе безопасности и получал готовую папку. Теперь делал сам, с котом на кухне и чаем, который успел остыть.
Через час на экране появилось имя.
— Артур Сергеевич Билом, — пробормотал я себе под нос.
Фотография нашлась в старой статье про благотворительный турнир по боксу среди молодёжи. На снимке Артур в спортивном костюме стоял рядом с тренером и парнями которые были выше его на голову.
Это был полный мужчина, с тяжелой челюстью и маленькими глазками одетый в дорогой костюм. Несмотря на то что на снимке он доброжелательно улыбался, улыбка была какой-то холодной, а взгляд оценивающим.
— Вот ты какой, Артур Сергеевич, — сказал я тихо, приближая фотографию.
Дюбель запрыгнул обратно на табурет, осторожно поставил лапы на край стола и уставился в экран.
— Не нравится? — спросил я кота, листая страницу вниз. — Мне тоже. Значит, вкус у нас пока не испортился.
Кот фыркнул и сел, обернув хвост вокруг лап.
Я полез дальше. Реестры, старые объявления… Билом напрямую почти нигде не светился, и это уже говорило в его пользу, действовал он умно и осторожно. Но все же при внимательном изучении зацепки нашлись. Две компании по ремонту и эксплуатации зданий, оформленные на родственников и бывших сотрудников. Несколько ИП с одинаковыми телефонами в старых объявлениях. Договоры с управляющими компаниями, пара объектов находилась в моём районе. И вот здесь сразу всплывал Пётр Ильич.
Связь была не такая, чтобы завтра идти к прокурору с докладом, но для моего понимания хватало. ТСЖ давало доступ к жильцам и подвалам, Артур в свою очередь давал серые бригады и прикрывал от проверок.
Я сделал глоток холодного чая и поморщился.
— Поздравляю, Дюп, — сказал я коту, доставая блокнот. — Мы из категории «странный сантехник» перешли в категорию «источник проблем». Карьерный рост, мать его.
Дюбель посмотрел на меня и зевнул, показав мелкие зубы.
— Нет, это не хорошо, — добавил я, открывая нужную страницу. — Но и не смертельно. Поверь, я знаю, что такое смертельно, это когда тебя сбрасывают с крыши. Всё остальное пока рабочие вопросы.
Я вписал новую строку:
«Артур Сергеевич Билом. Районные ремонтные схемы. Связь с Пётром Ильичом. Возможный контроль серых бригад. Надо бы прощупать и навести справки».
Фамилию подчеркнул два раза.
Я закрыл ноутбук, но не выключил, пусть всё будет под рукой. Потом взял пропуск «Элит-Комфорта» и положил рядом с корпусом глушилки.
Дюбель потянулся носом к пропуску.
— Ты снова? — усмехнулся я, убирая пластик чуть дальше. — Я же говорил, что это мой входной билет и портить его нельзя.
Кот фыркнул, улёгся рядом и положил хвост на край блокнота, словно решил лично контролировать планирование.
— Да, вижу, ты тоже в деле, — сказал я, включая паяльник. — Только без самодеятельности.
Паяльник начал нагреваться. Глушилка ждала доработки, а сама работа очень хорошо прочищает мозги, сразу начинаешь раскладывать все по полочкам.
Я закрепил пластиковый корпус, взял нож и сделал первый аккуратный надрез под вентиляционное отверстие. Пластик поддался не сразу, пришлось надавить сильнее. Дюбель проводил движение глазами и дёрнул ухом, будто оценивал качество работы.
— Не переживай, — сказал я ему, не отрываясь от корпуса. — В нулевых я и не такое собирал.
Кот промолчал и правильно делал. Как ни странно меня вот его присутствие даже вдохновляло. Рядом с ним я не чувствовал себя одиноким и уже за это был ему признателен.
* * *
Вечером Елена сидела в гостиной у Григория и чувствовала себя почти счастливой. Дом на Рублёвке был большим и обустроенным, вот только в нём не чувствовалось тепло. Нет, с отоплением тут всё было нормально, Григорий за такие вещи платил вовремя, но холод всё равно ощущался. Он шёл не от пола и не от стен, а от самого пространства. Всё вокруг выглядело так, будто дизайнеру заранее запретили делать дом для людей. Можно было смотреть, показывать гостям, фотографировать для журнала, но жить здесь было странно.
Жена Григория была в отъезде, сам же
