не столько отдалённые события.
— Отец, зачем мы здесь? — настороженно поинтересовался Ларгос, идя вслед за королём. — До церемонии ещё полгода.
Но Калдир не спешил отвечать. Лишь когда сын и отец добрались до до огромных двустворчатых дверей, он обернулся.
— Помоги мне, — его тихий уставший голос удивил парня.
Для открытия запечатанного помещения требовались два представителя правящей династии. Ларгос не видел причин отказывать, потому по примеру отца приложил ладонь к соответствующей впадине на расписной створке. Через несколько секунд раздался звук отпирающего механизма и двери распахнулись. Двое вошли внутрь огромного зала, в центре которого был подсвечен постамент. На трёх вытянутых креплениях находилась корона тонкой ювелирной работы с множеством мелких деталей, инкрустированных драгоценными камнями. В части из них вполне можно было узнать предпараджу.
— Отец?
Настороженный голос парня не смог остановить короля, что потянулся к символу власти. На секунду его рука замерла, но после всё же прошла сквозь объект вместо того, чтобы коснуться его. Изображение дрогнуло и превратилось в карточку с вязью рун, что упала на постамент.
— Где корона пятицарствия? — поразился увиденному Ларгос.
— У твоего брата.
— Кальвер бы никогда… — тот начал было оправдывать близкого эльфа, но отец прервал его:
— Не он, — твёрдым тоном сказал он и повернул текст к сыну.
Ларгос подошёл ближе и попытался понять, что написано на картонке. Его взгляд быстро пробежался по строкам не виденного прежде стихотворения, но понятней от этого не стало.
— Что это? — перевёл он взгляд на отца.
— Посмертное послание от твоей матери. Сообщение, где можно найти корону. Вот только эту информацию я обнаружил вчера, но всё же надеялся, что это лишь недоразумение. Потому я и не отвечал на твои вопросы, чтобы не беспокоить раньше времени.
Мужчина сел на ступень возле постамента и опустил взгляд в пол.
— Почти десять лет назад Элайдес совершила обряд слияния мощнейшего артефакта нашего народа и души своего последнего сына.
Ларгос был ошарашен таким откровением, потому не сразу нашёлся, что ответить.
— Нет, матушка не могла так поступить, — он отрицательно покачал головой.
— К сожалению, всё было именно так.
— Но почему? Это ведь преступление, измена!
— Она считала, что сможет найти иной способ спасти Адмира и вернуть артефакт на место. Увы, не успела.
— Адмир, Адмир… Почему снова он? — не удержался Ларгос. — Будто он единственный родной ребёнок!
— Не говори так, мы с матерью любим вас всех.
— Но одного всё же больше. Почему, отец? Ты можешь мне объяснить хотя бы раз в жизни, будь со мной откровенен, прошу…
— Адмир и Элайдес ни в чём не виноваты, этот грех полностью лежит на мне. Один из моих друзей оказался колдуном, и несмотря на доносы, я до последнего отказывался в это верить. Но однажды всё вскрылось и мне пришлось отдать его под суд. При личной беседе он не стал ничего отрицать, но обвинял меня в предательстве. Говорил, что вся его деятельность была направлена исключительно на защиту страны, а не служение Лолт. Элайдес ослушалась меня и навестила его в тюрьме, будучи беременной твоим братом. Он проклял младенца, тот родился слабым духом и без таланта к магии. Многие годы мы потратили на то, чтобы исправить ситуацию, а потом… Я думал, что после дня Чёрного солнца боги сжалились над нами и ниспослали чудо. Но теперь причину излечения Адмира знаем мы вдвоём. Ларгос, ты должен найти своего брата любой ценой, на этом или на том свете, и вернуть корону до того дня, как светило скроет тьма.
* * *
POV
Первая деревня, которую мы встретили, фактически ничем не отличалась от амротской, разве что все местные являлись ксилтарцами. Горрет предъявил на входе Путевую грамоту, вида которой охрана местная испугалась и даже за вход не взяла ни медяка.
На этот раз маскировке подверглись мои волосы: лидер группы просто нацепил на волосы какую-то заколку и те потемнели. Так же Ширейлину пришлось «сменить лицо»: якобы, его внешность в стране знали все.
Местную таверну нашли так же быстро: к ней шла прямая дорога от ворот. Пока Горрет договаривался о номерах, я сел за свободный стол и осматривал помещение, невольно вспоминая об Анарионе. Интересно, был ли он замешан в моём похищении?
Рядом со мной разместился Этриан. Парни из группы всё так же ставили между нами стену, даже блондинчик начал сторониться. К сожалению, я так и не смог узнать, его ли это инициатива, или приказ Ширейлина.
— Вам не стоит грустить, ваше высочество, — сказал белобрысый. — Скоро мы достигнем столицы и всё это закончится.
— Смотря для кого и что, — хмуро ответил я. Почему-то будущее не виделось радужным. Несмотря на обретение новых сил, ужасно скучал по Рэю. Сложно было думать об ещё одном предательстве, пусть и со стороны духа.
— Ваши неудобства, — с той же довольной интонацией продолжил он бессмысленный диалог. Хотелось накричать на него и заставить разговаривать нормально, вот только рядом стоял Ширейлин, который бы точно не оценил подобного порыва.
Он вообще уже начинал тяготить меня своими нравоучениями: не делай то, не делай это, ты навредишь себе. За шесть дней пути от домика Анрис успел пожалеть о принесении клятвы, потому что никакой дружбой отношение Ширейлина и не пахло. Скорее, это походило на родительскую гиперопеку, а после таковой у Тайритрона меня обуревало гнетущение ощущение опасности. За прошедшие дни мне дважды удавалось освободить два из пяти лучей звезды, но каждый раз ксилтарский кронпринц заставлял меня выходить из медитативного состояния, а по возвращению через несколько часов, я наблюдал прежнюю картину. Не хватало динами, мне казалось, что там точно будет достаточно сил для того, чтобы освободиться. Вот только откуда такая уверенность — сам себе объяснить не мог.
Когда мы наконец поднялись на второй этаж, выяснилось, что жить буду с кронпринцем. Хотя, а чего ждал? Что мы всемером разместимся?
Вечер прошёл скучно, меня по сути заперли в номере, но этому совсем не расстроился. Пока никого не было, погрузился в медитацию. Увы, заняться звездой не мог, так как от неё веяло морозом, а это могло значить лишь то, что ночью снова явится. Я уже просыпался самостоятельно и поражался, насколько существование с тварью стало обыденностью. Джумши неоднократно пытался заговорить со мной, требуя подчинения и грозясь расправой, но это уже давно не пугало.
