она, указывая молотом в сторону тощего. — С мечом? Ну, пусть тогда надевает все железо, какое имеет! Можете ему одолжить еще доспех. И пусть все видят, что между нами лишь оружие, никакой волшбы!
Краем глаза фехтовальщица заметила Кадфаля. Елена ожидала: искупитель вступит в конфликт на ее стороне и что-нибудь скажет как персона близкая к Пантократору. Например, засвидетельствует — ничего ведьмовского в спутнице нет. Но… выздоравливающий молчал. Опирался на верную дубину и внимательно наблюдал за происходящим. Странное лицо было в эти минуты у Кадфаля, очень странное. Окажись у женщины чуть больше времени, возможно, и удалось бы расшифровать загадочную мину, однако времени как раз и не осталось. Елена все приписала вскрывшейся обиде за давнее увечье.
Черт с тобой, сердито решила она, имеешь право обижаться и отказывать в помощи. Сама справлюсь.
Народ же тем временем, будучи вполне удовлетворенным словами «ведьмы», скандировал: «Бой! Бой!! Бой!!!» Елена оглянулась на Лару-и-Мару, украдкой показала им сомкнутые в кольцо указательный и большой пальцы — знак монеты. Кампфрау дисциплинированно кивнули, сразу поняв, что требуется, а Витора тихонько улыбнулась и постучала стилосом по цере, дескать, все будет учтено. Елена чуточку порадовалась за служанку — девчонка все же смогла вновь улыбнуться на людях, причем так, что это не выглядело жалкой гримасой. А затем как-то вдруг и разом Елена осознала: вместо быстрого и аккуратного убийства разъяренного противника ей придется сойтись на ристалище с бронированным Кинг-Конгом. Этого в планах не было.
Колорита снаряжали, что называется, «всем миром», подбадривая, вышучивая, помогая застегнуть пряжки, затянуть ремешки. Кажется, жертва сексуальных приключений и тупых ножниц был неплохим воином, во всяком случае, снарядился он «по богатому», в настоящий трехчетвертной доспех с двухчастной кирасой, стальными варежками, железной шляпой с глубокими полями. Гарнитур оказался собран из, по меньшей мере, трех разных наборов, носил заметные следы варварской доделки и переделки, кое-где подернулся ржавчиной, изобиловал плохо выправленными или вообще не выправленными вмятинами. Тем не менее, это был настоящий доспех, надетый поверх такой же функциональной стеганки, у которой подмышки дополнительно подшиты кольчужным полотном. И владелец, судя по движениям, чувствовал себя в броне весьма уверенно.
— Будь осторожна, — негромко посоветовал тихо подошедший Бьярн. — По ловкости он тебе не ровня. В мастерстве так же уступит. Но бычара сильный. И защита дает очень большое преимущество. Ему достаточно лишь раз тебя достать.
Подельники вручили Колориту здоровенный меч, немного похожий на тот, каким пользовался Белый рыцарь, только попроще и чуть короче. Десятки людей, все бросив, подтягивались к месту импровизированного поединка. Кампфрау вместе с Виторой шныряли средь толпы, делая ставки на госпожу Хелинду. Зазывали местного попа, чтобы тот помолился и вообще уберег от происков нечистой силы.
Раньян поднес женщине кожаную кирасу, Елена посмотрела на свой легонький доспех, затем на бронированного Колорита. Подбросила чекан, дала ему перевернуться в воздухе и поймала за твердое, гладкое от многих тысяч прикосновений древко. Повторила, стараясь поймать едва уловимое чувство, что где-то когда-то ей уже представлялась подобная картина. Молодая женщина против здоровяка, прикрытого сталью от колен до макушки. И то было не смутное видение будущего, а настоящая, очень практическая мечта. Горячее желание собственноручно убить опытного, умелого бойца в рыцарском «обвесе»… Вышибить из него жизнь, почувствовать, как стекает по рукам и лицу горячая кровь ненавистной, подлой твари.
Воспоминание стегнуло, будто кнутом, причинив настоящую, почти физическую боль. Елена смотрела на Кидерьена, но видела совсем другое лицо — не карикатурно уродливую, злобную харю, а скульптурно прекрасный лик дворянина и рыцаря.
— Надо сменить оружие, — продолжал советовать Бьярн. — Пластины тебе не пробить, нужно целить в щели. И клинки твои не годятся, слишком легкие. Проси отсрочку, поищем что-то граненое, узкое и твердое… Альшпис тот же.
Раньян кивнул, соглашаясь со знатоком доспешного боя. Елена вновь посмотрела на кирасу и покачала головой, оборонив одно лишь слово:
— Нет.
— Что⁈ — рыкнул искупитель.
Судя по свирепой физиономии, он хотел выругаться и помянуть «дуру-бабу», но тут Раньян сделал то, чего фехтовальщица ждала от него меньше всего. Бретер положил руку на кривое плечо Бьярна и тихо вымолвил:
— Ей виднее.
Рыцарь шевельнул усами, шрамы на уродливом лице дернулись, живя своей жизнью.
— Она знает, что делает, — настойчиво повторил бретер, держа кирасу одной рукой, другой же вцепившись в плечо обозленного искупителя. — Ты ведь уже видел…
Он многозначительно оборвал фразу. Бьярн скрипнул зубами… и внезапно успокоился. Медленно, дергано кивнул. Хрипло проворчал: «Отец мечей да поможет» и отошел в сторону. На протяжении всего спора Кадфаль так и не двинулся, по-прежнему опираясь на дубину и сверля женщину пронзительным взглядом.
— Разумно ли это? — сдержанно осведомился барон Ауффарт.
Елена ограничилась кивком и начала «раскручивать» кисти, готовясь быстро, но качественно пройти весь комплекс разминки, прогреть, растянуть каждую мышцу и связку. Через несколько минут ей предстояло схватиться с противником, каких у фехтовальщицы еще не бывало, и в этом бою придется не просто выложиться до края возможного, но и перешагнуть его.
* * *
Средство от лихорадки я позаимствовал из книги «Leechbook of Bald». Как положено средневековому трактату, вполне здравые и полезные вещи в нем чередуются с ужасающей дичью. Книга малость архаична (IX век), но более рецепты более поздних времен по уровню хтоничности ничем не уступают (про ванну с маслом, где сварили лисицу, думаю, все наслышаны)
Глава 19
Алая Стерва
Пока шла молитва, Елена прикидывала в уме стратегию, то есть осмысливала, во что она ввязалась и как теперь вырвать победу из пасти поражения. Очень дурную свинью фехтовальщице подложило отсутствие привычки носить доспех. После некоторых опытов с кольчугой и кожей Елена как-то по умолчанию приняла для себя, что это тяжело и неудобно. Всаднику, за которого движется лошадь — нормально, пехотинцу в групповом бою, когда удары сыплются с разных сторон — тоже отлично. А одиночке в дуэли только помешает, потому что маневр — наше все.
Но… глядя на Колорита, Елена задумалась: быть может, она все-таки кое-чего не поняла, не знала и не учла? Громила хоть и был обвешан помятой ржавой сталью весом не меньше полпуда, отнюдь не казался скованным и стремительно устающим. Тяжеловесный, не слишком поворотливый, однако вполне опасный и уверенный в себе.
Женщина пропустила и слова молитвы, и напутствие. Кто-то ударил в барабан, воскликнув: «Начинайте!» — и началось. Просто, без изысков, никакого сравнения с торжественной процедурой испытания поединком в Пайте. Колорит гулко бабахнул в грудь перчаткой, отчасти
