И если уж совсем начистоту, Даари все равно не могла придумать никаких мер борьбы с гипотетическим нападением, кроме как взбунтоваться, отказаться от всяческого сопровождения и отправиться в Ло-Саарон на обычном поезде, по билету. Или пешком по степи, чтобы уж совсем защититься от возможных диверсий. Маразм.
Короче, пока ее навязчивая официальная забота придворных профи полностью устраивала... ну, ладно, не полностью, но разумной альтернативы она не видела. Главное, смотреть в оба и не прозевать момент, когда она сможет упрочить свою независимость. Ну и с Гешвири нужно будет обсудить. Никаких сообщений ни от нее, ни от кого бы то ни было больше не поступало. Даже немного странно. Даари ожидала, что братья, когда пройдет первый шок, забросают ее тысячей вопросов.
Но при этом она была благодарна за такое молчание: оно давало возможность как следует все обдумать, отрефлексировать внутри себя... хотя Даари и не знала в точности, сможет ли вообще справиться с этим до того, как родит («Если родит!» — пессимистично йокнуло что-то внутри). Перемены в ее жизни и судьбе казались настолько монументальным и внезапными, настолько мало заслуженными (то есть она, конечно, закрыла собой Владыку и все такое, но...), что непонятно было, как их вообще нормально встроить в ткань безусловного знания о себе — не говоря уже о ткани обычного, повседневного восприятия реальности!
В общем, официоз наконец закончился, Даари с почтением проводили в вагон.
Как ни странно, обстановка не стала культурным шоком: в школе их водили на экскурсию в железнодорожный музей, где показывали разнообразные представительские вагоны — от дипломатических (их в основном используют крупные кланы) до развлекательных (для наиболее могущественных и богатых членов Высочайшего семейства).
Этот вагон походил на те, которые ей случалось видеть. Здесь имелась гостиная, занимающая всю переднюю часть вагона, довольно просторная спальня и несколько небольших помещений для слуг и дополнительной аппаратуры. Отделка не поражала роскошью — но только потому, что Даари решила таким пустякам не поражаться. Подумаешь, шелковые обои в стиле позапрошлого века и шторы, расшитые золотой канителью! Пожалуй, даже маловато роскоши было, если так подумать, да и эти шторы...
Присмотревшись к портьере с кистями, Даари вдруг увидела, что она местами.... вытертая. Серьезно. Вытертая. Это в императорском-то вагоне!
Начала оглядываться еще — и заметила всякие мелочи. Явно чиненый уголок столика с изящной мозаикой на столешнице; диван очень мягкий и в несомненно хорошей форме, но, судя по состоянию пружин, не новый... а вот ковер на полу, по контрасту, как раз наоборот слишком новый. Это не бросается в глаза, но, если присмотреться, видно.
Даари убедилась в своем подозрении, когда ей принесли чай и печенье. Сервиз выглядел не просто по-музейному — а точно так же, как в музее! И внутри чашечки — еле видная серая сеточка. Даари не удержалась и, зная, что поступает не совсем прилично, быстро допила до конца и поискала на донце фабричное клеймо. Ну точно, «третий год девиза "Мудрость и добродетель"» — это же двести лет назад!
— Саюра, — шепотом спросила Даари служанку, — сколько лет этому вагону?
— Не знаю в точности, — так же тихо ответила секретарша, — но это один из первых представительских вагонов, изготовленных специально для Северо-Западной железнодорожной сети. Желаете узнать точно? У начальника поезда есть документация.
— Нет, спасибо, — сказала Даари. — Я так и подумала, что он очень старый.
— Вагон был переоборудован с соблюдением всех современных требований к безопасности и комфорту. Вам что-то не нравится из предметов обстановки? У нас не так много времени до отправления, но можно распорядиться и попробовать заменить на следующей станции...
— Наоборот, все прекрасно, — замотала головой Даари. — Просто неожиданно.
— Придворные службы очень бережно подходят к традициям, — сказала на это Саюра. — Быть может, вы не знали, но большинство представителей древних кланов предпочитают старые вещи, даже если их приходится ремонтировать.
— Где-то читала, — кивнула Даари.
Ну да: слышала, мол, скоробогатеи, желающие «вписаться», всеми правдами и неправдами разыскивают антиквариат.
К счастью, туалет в вагоне оказался более чем современным, тоже роскошным и даже с ванной. Сказка!
Поезд тронулся — а в нем, кроме вагона Даари, было еще пять вагонов (один для ее персонала и четыре «особых» пассажирских — для важных персон) — очень мягко, почти неощутимо. Даари могла бы и пропустить это, если бы, потягивая чай, не поглядывала украдкой то на перрон, то на часы у себя на руке.
Медленно проплыл за окном перрон, потом высокие дома центральной Галаты, домики предместий, потом — высоченные зерновые башни... Погода стала еще более сумрачной, из туч повалил первый снег. Даари со смешанным чувством подумала: как хорошо в уюте и тепле покидать такой негостеприимный край — а впереди солнечная, южная Таала!
Впрочем, чувства были смешанными, потому что расслабиться до конца не получалось, предвиделся впереди какой-то подвох. И даже не один.
Как-то там примет ее теперь Дракон? Лаор — точнее, Дракон в форме Лаора — говорил, что он всегда посещает своих жен с детьми хотя бы раз в месяц. Или раз в неделю? Даари не помнила. Хорошее замужество — видеть своего супруга так редко! Хорошо отцовство — почти не встречаться со своим ребенком!
Впрочем, им бы всем еще дожить до этого светлого момента, когда будет над кем отцовствовать...
Примерно через четверть часа после отправления Саюра вытащила свой магфон, проверила что-то и обратилась к Даари:
— Госпожа, у вас просит аудиенции старший евнух Геон Утренний Тигр, как вы и договаривались вчера. Пригласить его сюда?
— Да, пожалуйста, — сказала Даари, порадовавшись, что еще не успела переодеться из парадной формы.
Геон вошел, снова, как и накануне, одетый по-граждански, учтиво склонил голову — ничего похожего на полный поклон, просто жест вежливости.
— Сиятельная госпожа Даари, я слышал, вы не любите излишней вежливости? — спросил он. — Стоит ли мне называть вас просто госпожой?
— Давайте даже просто Даари, — сказала она. — А я буду звать вас просто Геоном. Это не смутит ваше чувство приличия?
— Смутит, но я его укрощу, — улыбнулся он, присаживаясь на другой конец того самого подозрительно мягкого дивана. — Мы, придворные евнухи, славимся своим самообладанием.
Даари не могла удержаться от ответной улыбки.
— Не возражаете, если я наведу здесь чары от подслушивания? — спросил Геон. — Не думаю, что в представительском вагоне, который собирали для вас в Таале, что-то есть, но береженым, как известно, боги радуются.
— Конечно, — сказала Даари. — Будьте как дома!
Геону, конечно, было далеко до легкости, с которой подобную сетку от прослушки в свое время создал Дракон — и это еще при том, что он тогда изображал Лаора, а значит, скорее всего, как-то себя сдерживал (хотя, с другой стороны, этот позер мог и наоборот не заморачиваться маскировкой, с ним хрен угадаешь). Старший евнух Фалезунского дворца провозился минут десять, но все-таки заплел почти всю комнату сложной сеткой, в которой доминировали элементы, связанные со слухом.
Даари сделала себе мысленную пометку, что непременно нужно получше в этом всем разобраться. Надо по крайней мере надежно различать, что колдуют в ее присутствии. Давно пора было, но дурацкий Большой академический турнир, а потом возня в гараже отнимали все время!
Наконец Геон закончил.
— Для начала позвольте мне прояснить, зачем я здесь, — сказал он. — С одной стороны, это, конечно, просьба Эйши. Она искренне беспокоится за вас, но сама располагать собой сейчас не может.
— Академия, — кивнула Даари.
Геон чуть поколебался.
— Не только в этом дело, но пусть она сама расскажет. В общем, с этой стороны я готов провести вам короткий ликбез по дворцовой жизни изнутри, посоветовать книги — вы ведь так любите получать информацию, из книг? Эйши рассказывала.
