и опознать во мне командира крайне трудно. Подумаешь, в последнюю очередь.
Представляю, как наш лагерь смотрится со стороны. Наверняка кажется весьма и весьма странным. Не так должны выглядеть прорывающееся к своим окруженцы. Сбежавшие из плена и пытающиеся проделать то же самое — тем более не так. Дезертиры? Не знаю, таких пока не встречал, но тоже, по моему мнению, они будут выглядеть сильно иначе. А уж бандиты — тем более. Мы скорее похожи на какую-то непонятно как оказавшуюся в лесу артель.
Кто-то что-то строгает, кто-то что-то рубит, кто-то что-то из этих палок сразу пытается собирать. Какой-то паренёк крутится рядом с ними и пытается помогать (это я, если кто не понял). Чуть в стороне стоит неизвестно как протиснутая на эту поляну полуторка. Несколько человек заняты то ли ремонтом, то ли профилактикой. Двое бойцов готовят на больших котлах. Есть ещё несколько человек, занимающихся своими непонятными делами. А это я ещё нашу походную баню сегодня не вытаскивал.
В охранении стоит пара бойцов с винтовками, но они скорее для виду, чем по делу. Один боец, то ли чукча, то ли кто из северных народов, также при оружии, вроде как тоже охраняет, но он скорее медитирует, сидя с закрытыми глазами и прислонившись к дереву. С краю поляны в тенёчке стоит монументальный стол, которому место в серьёзном кабинете, тоже непонятно как и зачем притащенный на эту поляну. За ним девушка в форме командира Красной армии что-то пишет. Ну и кто из нас всех может быть главным?
Как нетрудно догадаться, в первую очередь на командира тянет именно Любовь Орлова в своей форме. Без знаков различия, но опознать-то нетрудно. Особенно кому-то из местных. Ну и её стол тоже аргумент.
Вот к ней данный персонаж и обратился со своими требованиями. Флаг ему, как говорится в таких случаях, в руки. Любовь Орлову и раньше подобным было не пронять, а сейчас тем более. Уже давно всё для себя решила, командира видит только во мне и право собой командовать оставляет только мне. Смотрела свысока надменным взглядом, как она это умеет. Хрупкая девушка, сидящая за столом, смотрит свысока на подошедшего к этому столу здорового мужика в камуфляже и нависающего над ней. Чем, похоже, сильно удивляла просителя. Не привык он к такому к себе отношению. А девушка именно привыкла любого подошедшего к её столу считать не иначе как просителем.
— Всё, заканчиваем балаган и начинаем знакомиться по новой, — предложил я, незаметно отделившись от лесорубов и подойдя к столу.
— А ты вообще кто такой? — удивился командир разведчиков.
— А я тут самый главный. Комдив, если по-нашему.
— Ты?! Комдив? — абсолютно недоверчивым тоном спросил он.
Его удивление и недоверие очень даже можно понять. Я сам сильно удивился, когда названная в шутку дивизионным к комиссарам Любови Орлова мне объяснила, что это за звание. Генеральское звание! Ну и комдив — тоже генерал. А тут на него претендует какой-то пацан.
— Ну а кто же ещё? — спросил я в ответ. — Дивизией командую? Командую. Значит, комдив.
— И где же твоя дивизия? — теперь уже насмешливым тоном спросил он, ещё раз осматривая поляну и тех, кто на ней находился.
Ну да, его понять можно: то ли артель, то ли балаган, то ли сбежавший цирк. Точно не дивизия. Даже отрядом не назвать, так как при оружии только трое.
— Да вот же, — ответил я, щёлкая пальцами.
Прямо на поляне появилась наша группа быстрого реагирования. При оружии и готовые к бою. Бойцы возникли рядом со мной мгновенно, после чего быстро рассредоточились, заняв позиции по периметру. Их лица были серьёзны, а оружие наведено на возможные угрозы. Всяких трюков с прыжками, перекатами и приседаниями никто делать не стал. Во-первых, мы такому не тренировались. А в главных для реального боя я бы вытаскивал этот отряд немножко иначе. Здесь требовалось просто продемонстрировать силу.
Разведчики тоже отреагировали быстро и приготовились. Однако пятеро против двадцати — расклад явно в нашу пользу. Да и пулемёты, опять же, были только у нас. И в первую очередь у меня — от своего любимого фокуса я отказываться не собираюсь и демонстрирую его при любом удобном случае. Тем более что давно выяснил: вот так вот прямо с рук из этой бандуры стрелять могу, а не только в красивой позе стоять.
Имелся, конечно, риск, что все мои или какая-то их часть внезапно подчиняться не мне, а официальному командованию. Но, если честно, совсем незначительный. Один раз они уже выбрали мою сторону там и тогда, когда рядом присутствовали их настоящие знакомые командиры. А тут кто-то непонятный и незнакомый — с чего бы ему подчиняться?
— Ну что, попробуем познакомиться ещё раз? — примирительным тоном спросил я.
Для пущего эффекта ещё раз продемонстрировал свой любимый фокус с пулемётом, сменив его на самодельный станок с парой трофейных немецких пулемётов МГ. На самом деле я не был до конца уверен, что получится. Поэтому просто нырнул в пространственный карман, уже там сменил немецкий единый пулемёт на творение моих умельцев-самодельщиков, не торопясь встал в наиболее эффектную позу и только потом вернулся в реальный мир. Впечатлило. Всех до этого тоже впечатляло даже просто с одним пулемётом, так почему бы и сейчас не сработать?
Среди разведчиков пробежал шёпот. Но я к нему не прислушивался, направив всё своё внимание на командира, который на мгновение потерял самообладание. Однако быстро пришёл в себя и принял новую реальность, какова она есть. Пришлось знакомиться по новой.
— Капитан Василий Громов, разведка, — сообщил он.
Ну да, очень информативно: ни какая разведка, ни откуда, ни зачем. Документов тоже, разумеется, предъявлять не стал. Хотя мне на них абсолютно наплевать. Тоже представился, но не в таком, а в более развёрнутом варианте:
— Иван Гроза, командующий Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Ивана Васильевича. Самопровозглашённый командующий самопровозглашённой дивизии. А это товарищ Любовь Орлова, наш дивизионный комиссар. Даже не самопровозглашённый, потому что не она сама, а лично я её на эту должность назначил.
— Товарища Грозного? — вопросительно произнёс капитан, как бы пробуя фразу на вкус.
— Да, мне тоже нравится, — кивнул я. — А вообще мы что-то вроде народного ополчения. Сами собрались, ни от кого не зависим, никому не подчиняемся. Немцев потихоньку бьём, нашим помогаем. И вам можем помочь, если попросите. Но именно если попросите — приказы мы не принимаем ни в каком виде и ни от кого. Так вы по какому-то важному вопросу подошли или просто спросить?
