них хорошие, и захотелось дать им лучшую жизнь. И испортиться они пока не успели.
— Хорошо, Синтелла. Извини, пожалуйста, что у нас всё немного странно начинается. Правда, и с Аэлитой, и Ясниной, и Эминэллой тоже всё нежданно и как-то странно получилось. Не обижайся, но я рад, что все сложности у нас остались позади. И, да, извини, конечно, за грубость, но мне не хотелось бы иметь дел уже с твоими бывшими возлюбленными. А то тут ещё первый возлюбленный Эминэллы Касиэль в плену находится, то я чувствую себя как на раскалённой сковородке. Вдруг она, пусть не обижается, опять что выкинет? А того просто так отпустить нельзя. И тайну соблюсти надо, и летел он сюда убивать и коварного орхейского князя, и дикого суварского вождя. Сам ведь вызвался в поход. Прекрасно знал, что она замужем за мной, получается, готов был убить и её саму. Сволочь последняя, а его Эминэлла, хоть и пытается скрыть свои чувства, всё равно жалеет. Я же прекрасно всё вижу. Уже научился.
Тут Синтелла всё-таки смутилась, хоть и несильно. И аура лишь слегка взбунтовалась. Что-то у неё было с другими кавалерами, но, возможно, не так уж и опасное для меня?
— Ну, Акчул, у меня и разбираться не с кем. Разве что с принцем Коннитагом из Аольской империи. Но я отказала ему. Слишком он развязный и неверный, вроде моих братьев. Вон, и Ратмир хотел приударить там за принцессой Констанцией, но оказался негодным императору Виннетагу. Отец хотел замириться с Аольской империей. Вот он рассердился и, в наказание, решил выдать меня за жестокого старика из Пустынных земель. — Надо же, самому аольскому принцу отказала! Хотя, я тоже кавалер не хуже! Вообще правитель сувар и орхейцев! — А так, давно пытался ухаживать за мной маркиз Пурис Калитан, и довольно настойчиво, но я, можешь поверить, его к себе не подпускала. А недавно он и занемог. Кстати, вместе с виконтом Братаном Кульбарсом и даже моим братцем Константаном!
Да, одна новость удивительные другой! Хотя, принцесса… Ну, да, кто такие маркиз и виконт, я не знал. Только услышав имя принца, предположил, кто это могли быть. Если так, то им точно поделом! Ну, да, буду я милость проявлять к своим падшим врагам⁈ Шиш! Нечего было ещё и на моих сестёр и воспитанниц посягать!
— Не знал, Синтелла! И, да, благодарствую за выбор! Ну, вашими семейными делами я, вообще-то, пока не интересовался. И кто твои прежние ухажёры, честное слово, не узнавал. Извини, но придётся лучше опросить маркиза Кайсара. — Ещё и сотника Архаэля Гавриэля! И он наверняка много чего, и нехорошего!, знает об императорской семье. — И, прости, мне их не жаль! Даже твоего братца Константана. Пусть даже заболели, то всё равно и доброго здоровья бедным не пожелаю, и вспоминать о них не буду. Я не буду трогать отношения принца с Аэлитой. Ничего особого там не было. Но мне достаточно и слежки, и желания убить меня. Жаль, что в Тартаре руки у меня до него не дошли. Эльфы, вон, чуть самого не убили. Вампиры к Яснине пристали, и, опять же, эльфы — Аэлите. А ещё и выгнали. У меня и сейчас своих дел и неприятностей хватает.
Хотя, Синтелла не выглядела расстроенный. Её аура неприятно дёрнулась, но, чуть погодя, успокоилась. Явно хотела услышать от меня ещё что-то, может, и важное для себя. Но, похоже, сама же не выдержала и продолжила:
— Это приближённые Константана. Но, Акчул, никаких чувств к маркизу я не испытывала. — Может быть? Но некоторые вольности, похоже, всё-таки позволяла? — Красив, но нрав нехороший. К тому же, он таскался и за другими! А так, маги во дворце посчитали, что к ним троим тайно была применена магия, оттого они заболели. Или долго лечиться придётся, или даже могут умереть. Отец, конечно, сильно рассержен, но пока не установлено, кто это сделал. Кстати, можешь не поверить, но в числе прочих подозревают и тебя.
Тут я сразу же изобразил искреннее удивление. Мне не трудно — привык и научился уже. Неверные жёны не только к таким вещам научиться заставят. Хотя, и Синтелла тут явно немного привирала. Наверняка у неё за эти годы не один возлюбленный был. К тому же, судя по её тону и ауре, этот бедный маркиз являлся не совсем уж самым любимым. Ладно, если что, потом всё и так вскроется. А пока придётся верить ей на слово. Ну, не буду же я устраивать будущей жене полный опрос о её бывших возлюбленных! Нехорошо и глупо!
— Меня, Синтелла? Вроде, кроме тебя и, получается, одного раза с Ратмиром, я больше ни с кем из твоих родных не встречался? Ну, да, чего там внимание обращать на какого-то северного дикаря, к тому же, изгнанника? Меня нигде — ни в академии, ни в своём нищем округе, всерьёз не воспринимали. Хотя, этого следовало ожидать. Сколько раз Тайное отделение на меня, полностью презираемого в этом логове предателей, клеветало!
Тут я решил не жалеть принцессу и своих жён! Узнают, конечно, взвоют! Хотя, Синтелла точно ими поделится! Но, пусть знает, что я и на её счёт не особо обольщаюсь. Может, после моих обидных слов уже сама от меня откажется? И это меня вполне устраивало!
— Хоть и не виноват, но даже для моих милых жён их бывшие возлюбленные-подлецы оказались важнее, чем я, считай, законный муж, ну, да, дурак и злодей. А я им полностью верил и многое узнал лишь после непотребной гибели вампиров. Сразу скажу, что мне не было дела и до бывшего возлюбленного Яснины Расината. Хотя, об этом ты и так лучше меня знаешь. Недавно мы спасли от тварей сотника вашего девятого Киренского легиона баронета Варнара Алтакина. Полсотни лет назад, в Аольскую кампанию, в нём служил и мой дед Чемень, и удостоился Знака Воинской Доблести. Так вот, даже сюда, на север, дошли слухи, что, как только мои жёны загуляли, то я как бы взял и поубивал их хахалей. Хотя, сам чудом жив остался после нападения бывшего возлюбленного Эминэллы, уже второго, сотника Ажинэля. Наверное, хоть и опасно было, мог пожалеть его, но не стал. Но у меня и выбора не имелось. Это он со своей новой подружкой сидел в засаде под Пологом невидимости и ударил по мне сильной магией. А я в ответ, и мой удар оказался сильнее. А потом пришлось
