мелкая водяная взвесь.
Я перешагнул через комья слежавшейся ржавчины и вошел на территорию горно-обогатительного комбината «Вороновский».
Здесь было тише, чем на перевале, тише, чем где бы то ни было в этих горах. Даже река, обрушивавшаяся водопадом в паре-тройке сотен метров за моей спиной, здесь звучала приглушенно, словно сквозь ватное одеяло. И эта неестественная тишина давила, пробуждая в глубине естества темную иррациональную первобытную жуть.
Я сделал несколько шагов. Под подошвами берцев захрустела щебенка выбитая дождями и ветром из железо-бетонных плит, покрывавших двор. Над головой переплетением металлических ребер, на которых кое-где еще сохранилась оранжевая краска, застыл козловой кран.
Его тележка ушла в крайнее положение несколько сотен лет назад и срослась колесами с направляющими. Трос проржавел, и массивный крюк оплывал ржавчиной на земле. Под краном замер приземистый локомотив с вагонетками. Рельс не было видно. Их занесло многовековой пылью.
Главный корпус вырастал передо мной, постепенно заслоняя небо. Высокая бетонная стена, вся в черных пятнах густой, выглядящей хищно плесени, спускающейся из-под крыши до самого фундамента. Окна частично разбиты, частично заросшие пылью до такой степени, что сливались с серостью стен.
Ворота главного входа отсутствовали. Точнее, они лежала тут же на бетоне, засыпанные мусором. Петли проржавели и не выдержали тяжести массивных створок.
Внутри было сумеречно. Свет сочился сквозь разбитые окна и щели в кровле, ложился косыми пыльными столбами на покрытый густым слоем слежавшейся грязи пол. Я шел мимо дробилок, мимо каких-то агрегатов, непонятного мне назначения, мимо конвейерных лент, свисающих с почерневших от коррозии роликов рваными языками. Все это было мертво. Каждый шаг отдавался эхом под высокими сводами производственного корпуса.
Воздух здесь казался густым и липким. Давление хаоса ощущалось по-другому. За прошедшие столетия он впитался в бетон, в ржавчину, в лужи стоячей воды. И сейчас закручивал мерцающие еле видимым глазом маревом воронки.
Инстинктивно я старался избегать этих энергетических вихрей. Плотность хаотического потока в эпицентре этих завихрений была такова, что любой защитный контур, будь то обычный щит или стабилизатор хаоса мгновенно потеряет свою структуру и разрушится, мгновенно высвободив огромное количество энергии. Эффект будет сродни небольшому ядерному взрыву.
Конечно, пока, это всего лишь гипотеза, требующая экспериментального подтверждения, но интуиция подсказывает, что если я и не прав, то только лишь в сторону занижения потенциальной опасности.
Но какое интереснейшее явление. Если научится управлять им… Это же отличный источник энергии. Мощный, как атомная электростанция. Сколько же загадочного и интересного таят в себе Заброшенные земли!
Я двинулся дальше. Огромный цех при ближайшем рассмотрении выглядел не столько разрушенным, сколько забытым и одряхлевшим. Здесь не было ощущения разрухи. Ветхости — да, но не разрухи. Рядом с конвейером, на крюке, вбитом в стену, висел истлевший брезентовый фартук. Словно рабочий снял его в конце смены и собирался надеть снова завтра.
В углу, у перегородки из рифленого железа на верстаке ржавая, пустая масленка и разложенные в идеальном порядке инструменты. В ржавых пятнах угадывались очертания гаечных ключей, плоскогубцев, еще, чего-то, что уже было не определить. Кто-то, уходя, не бросил инструмент, а разложил его аккуратно по местам.
Люди покидали комбинат без паники и спешки, оставив все в идеальном порядке, словно они собирались вскоре вернуться. Или они погибли мгновенно, не успев испугаться.
Я попытался представить этот день. Триста лет назад. Гул приводов, скрежет дробилок, крики мастеров, перекрывающие шум механизмов. Запах разогретого масла и каменной пыли. Люди в промасленных робах. И вдруг…
А что вдруг? Что тут произошло? Как сюда пришла катастрофа? Такого ощущения страшной беды не было в заброшенном городе рядом с Кочками. Наверное, потому что там давным-давно всё разграбили и растащили. Это были просто руины. Без души, без истории. А здесь… Эти стены, эти застывшие во времени механизмы… Они давили своей неправильностью… Жуткое место. Даже меня проняло.
Может когда-то в подобном месте и возник культ Эрдика?
Я тряхнул головой, прогоняя морок, и шагнул на заскрипевшую под моей тяжестью металлическую лестницу, ведущую в аквариум операторской. Мутные от грязи стекла едва пропускали свет. Яркий луч фонаря совсем из другого мира выхватил из мрака очертания пульта с рядом индикаторов, кнопок и переключателей. Каркас кресла, с трухлявыми остатками обивки. Забытая на краю пульта чашка. На противоположной от пульта стене дверь.
Я попытался ее открыть, но она просто выпала громыхнув и поняв клубы пыли. Поднял воротник, уткнувшись в него носом, чтобы не дышать этой гадостью.
Длинный темный коридор с рядами дверей. Обычные кабинеты. Папки с документами. На удивление хорошо сохранившиеся. Видимо потому что внутри помещения не так сильно ощущалось воздействие внешней среды. Текст, выцветший, тусклый, но, тем не менее, вполне читаемый. Какие-то цифры, графики. Отпечатанные, между прочим. Значит, в Империи была развита оргтехника. Но ничего похожего на компьютеры, принтеры или ксероксы я не увидел. Хотя, что я могу знать о разработках того времени. Может быть, вот эти странные штуковины, торчащие усиками на столах, и есть мониторы?
Послышался шорох, топот лап и в коридоре промелькнула стремительная тень. Держа дверь на прицеле, осторожно выглянул из кабинета. Луч света выхватил из тьмы приземистый силуэт. Вытянутая морда с зубастой пастью, поблескивающие красным, злобные глазки, длинный лысый хвост. Крысюк! По спине пробежал холодок. Если здесь обосновалась крупная стая, придется уходить. Впрочем, пока рано паниковать. Сбиваться в большие группы у крысюков сейчас не сезон. А мелкие семьи для меня угрозу не представляют.
Тварь ощерилась полной острых зубов пастью, зашипела и скрылась в темноте. От души сразу отлегло. Сбежал, значит, боится. В сезон миграции, как эти монстрики собираются в кучу, у них напрочь исчезает инстинкт самосохранения, сменяясь лютой яростью и жаждой убийства. Так что страх тварюшки, внушает осторожный оптимизм.
Но это не значит, что можно расслабиться. Если крысюки почувствуют удобный момент — нападут ен раздумывая.
Я продолжил разведку. Кабинеты, кабинеты, кабинеты… Похожие один на другой, как близнецы. Наконец, одна из дверей вывела меня на лестничную площадку. Куда идти — вверх или вниз? Начать решил с верхних этажей.
Ничего интересного. Все те же кабинеты. Папки, бумаги, фотографии, личные вещи. Четвертый этаж полностью был занят апартаментами, никак иначе я эти хоромы назвать не могу, руководства. Огромные кабинеты, роскошнейшая массивная мебель, комнаты отдыха.
Над рабочими столами портреты судя по мантии и регалиям Императора. И всегда рядом еще один, чуть поменьше импозантного мужчины с сурово сдвинутыми бровями и окладистой бородкой. И взгляд… Острый, пронизывающий насквозь. Знакомый взгляд. Ну, здравствуй, Владыка Севера, Светлейший князь Воронов.
Самый сохранившийся и
