– Какие-то негры там действительно есть, но их мало. Название же остров получил из-за характерных черных скал своего побережья.
– А кроме негров на нем кто-нибудь живет? И вообще что-то интересное там есть?
– Сейчас – нет. Раньше в северной части острова стоял небольшой гарнизон, но сейчас его убрали, форт помаленьку разрушается. Насчет же достопримечательностей – там много пещер. Одно время даже ходили легенды, что в них спрятаны сокровища мусульманских пиратов, лет сто назад промышлявших на Филиппинах. Несколько человек пытались их найти, но безуспешно, только что двое вообще пропали. Еще там нашлось месторождение золота, но очень небольшое, и оно уже лет сорок как полностью истощилось.
В общем, вскоре мы договорились о границах особой зоны Себу, и гости откланялись. Я же решил повнимательнее изучить имеющиеся у меня карты. При них это было не очень удобно, потому как в числе прочих надо было глянуть на спутниковые, из двадцать первого века, а там было нарисовано слишком много лишних дорог и городов. Вот, кстати, есть тут один, на острове Мактан, и называется он Лапу-Лапу. Небось в честь того самого вождя, что отправил к праотцам Магеллана. Тут, кажется, и несколько снимков приложено… надо же, этому Лапу поставили памятник! А Магеллана что, забыли? Нет, ему, оказывается, стоит монумент на Себу.
То есть будет стоять, поправил я себя, сейчас здесь пока ничего подобного нет. А так как теперь тут практически австралийская территория, то и не будет, если мы не озаботимся. Значит, надо выделить средства. Причем на две статуи, Лапу-Лапу тоже пусть будет, раз уж он в той истории замешан. Может, их вообще объединить в одну скульптурную группу? Ну типа Магеллан со шпагой, а на него прет Лапу с копьем и дубиной.
Нет, пожалуй, это не лучший вариант. Потому как не следует заострять внимание потомков именно на конфликтах, а то мало ли, еще кто-нибудь вдохновится и пустит в дело дубье. Надо как-то подчеркнуть, что хоть и с большим опозданием, но тут все же воцарился мир.
Кстати, если бы вместо Магеллана в то время здесь оказались мы, история просто должна была кончиться полной благодатью. Может, и пришлось бы пострелять, но после стрельбы обязательно был бы подписан приемлемый мирный договор.
Я задумался, и вскоре перед моим мысленным взором стал потихоньку возникать будущий памятник.
Сидят, значит, Магеллан с Лапу-Лапу. Рядышком. На облаке, свесив ноги. С крылышками и нимбами. А между ними – шахматная доска с какой-нибудь интересной позицией.
Интересно, найдется на Филиппинах приличный скульптор или придется выписывать его из Европы? Пожалуй, лучше все-таки оттуда, и кого-нибудь познаменитей, денег у Австралии хватит. Потому как проблему надо решать в общем виде, то есть создавать школу. Правда, у нас в Ильинске какой-то испанец из литейного цеха на досуге уже сваял пару статуй, но, честно говоря, как-то хреновато. Например, запечатлевать меня я бы ему точно не доверил.
К сожалению, суровая проза жизни не позволила мне надолго воспарить в сияющие выси искусства. Пора было принимать решение о том, куда с Филиппин направится «Товарищ Сухов».
Возможных направлений было два – на юг и на север. То есть следовало определиться, возвращаться ли крейсеру в Ильинск или плыть к берегам Японии.
Мне, конечно, здорово туда хотелось. Не поверите – я за свою довольно долгую жизнь ни разу не видел живого самурая! Сёгуна тоже. Опять же всякая там якудза… или она появилась позже? Более того, в преддверии этого плавания я даже припомнил хокку. Правда, имелись подозрения, что оно не совсем японское, потому как, если присмотреться, здорово напоминало одну известную русскую поговорку. Но зато хорошо описывало ситуацию в Китае текущего времени. Вот оно… или она… в общем, читайте:
Жаба хитра. Но маленький хрущ с винтом Все же хитрей ее.
Однако Японию следовало посетить не только с целью посмотреть на самураев или еще что-нибудь столь же колоритное. Как раз сейчас она всерьез закрывала двери перед европейцами, за исключением голландцев. Да и те имели право торговать только на каком-то маленьком островке рядом с Нагасаки. Но на купцов из Азии эти ограничения не распространялись.
Происходило же это из-за неумеренного рвения христианских миссионеров.
Поначалу японцы принимали их очень радушно, ибо они прибывали вместе с купцами, а те в основном везли огнестрельное оружие. Но вскоре мастера Страны восходящего солнца как-то освоили производство аркебуз и мушкетов, так что причин любезничать с миссионерами в общем-то не оставалось. Тем более что их стараниями число принявших христианство перевалило за триста тысяч, в чем сёгунат усмотрел идеологическую диверсию. И запретил христианство, но тут же получил восстание его последователей. Оно было подавлено при активной помощи голландцев, за что те и получили право копошиться напротив Нагасаки. Ну протестанты же, что с них возьмешь! Опять же, если присмотреться, полученное ими право торговли по своей незначительности больше всего походило на тридцать сребреников.
Однако Австралия – это не Европа, не Америка и даже не Азия. Встревать в религиозные дела мы совершенно не собираемся: пусть японцы на здоровье исповедуют буддизм, синтоизм и неокунфу… то есть, тьфу, конфуцианство. Тем более что лично я как-то представлял себе только первую из перечисленных конфессий, а про две другие знал только то, что они вроде бы существуют.
В общем, на данном этапе мы прекрасно обойдемся без углубления в теологические вопросы. Хватит того, что австралийское оружие – лучшее в мире. И пусть сыны Ямато его покупают, чтобы китайцам жизнь медом не казалась. Да и голландцам хватит пробавляться посреднической торговлей – при отсутствии вложений в собственную промышленность это вредно сказывается на экономике страны. А у нас с вложениями все в порядке, нам торговля чужими товарами вреда не принесет.
Но для осуществления всех этих красивых планов требовалось, чтобы «Товарищ Сухов» смог доплыть до Японии, не утонуть у ее берегов и по завершении миссии вернуться в Австралию. Однако по этому поводу у меня имелись некоторые сомнения.
«Сухов» был первым австралийским кораблем, сделанным целиком из стали, – «Врунгель», «Лом» и «Фукс» имели смешанную конструкцию с преобладанием дерева. И, будучи первым, сильно напоминал пресловутый первый блин.
Его машины выдали проектную мощность только один раз – на ходовых испытаниях в бухте Порт-Филипп. А потом выяснилось, что правый двигатель может хоть сколько-нибудь долго давать только семьдесят процентов мощности, левый – восемьдесят, а центральный – девяносто пять.
Из баков хоть понемногу, но зато регулярно сочилась нефть. За время плавания к Филиппинам два раза открывались течи, хотя волнение в пути не превышало четырех баллов. Хорошо, хоть с заеданием рулевого механизма удалось быстро справиться.
Кроме того, еще на стадии постройки выяснилось, что вес корабля превышает проектный, причем только в кормовой части. Но тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
По проекту «Сухов» должен был иметь две трехорудийные башни с длинноствольными стопятидесятимиллиметровыми пушками. Однако сделать удалось только одну, да и то с трудом. Чтобы не задерживать ввод нового крейсера в строй, мы решили поставить на корме башню с двумя сотками, как у «Врунгеля». Заодно выправлялась центровка, но корабль это, понятное дело, не украсило.
Я спустился вниз, посмотрел, как помпа откачивает вновь появившуюся в трюме воду. Потом, чуть не вляпавшись в мазутную лужу, поднялся в носовую башню, где послушал жалобы ее расчета на плохую вентиляцию и поворотные электродвигатели, которые искрили, воняли и грелись при работе. И, вздохнув, велел готовиться к возвращению в Ильинск. Никуда от нас Япония не денется, нечего позориться там с кораблем-недоделком.
