– Раз!
Фургон дрогнул и оторвался от земли, становясь на колеса. С него сползли два тела, оставив на тенте длинный красный след.
Экен отбросил испачканный лопух. Придирчиво осмотрел клинок, наклонился и сорвал еще травы. Гёса покосился на Ринке – тот стоял непоодаль, и лениво ковырялся мечом в развороченных внутренностях огромного паука. И так невысокий, рядом с монстром проводник казался крохотным, игрушечным. Сидх напомнил Гёсе бронзового солдатика, которого он в детстве выменял у соседского мальчишки. Мертвый паук был похож прохудившийся бурдюк с кефиром, из которого торчали переломанные спицы огромных ног. Белая с прозеленью кровь растеклась по всей дороге. Но когда паук был еще жив, то есть минут пять назад – тогда он вывалился на дорогу из леса, бодрый и полный сил – то показался наемнику воплощением самого Иблиса.
И расправился с ним именно этот игрушечный сидх.
Под сводами леса царила страшная духота. Последние три дня выдались очень жаркими, а воздух под зеленым лиственным пологом был совершенно неподвижен. Гёса и Рамдан сидели рядом на козлах третьего фургона. Рамдан правил. Гёса высморкался в два пальца. Его рубашка от пота промокла насквозь, прилипла к телу, и теперь наемник чувствовал холод кольчуги. Половина отряда ходила в соплях по этой же причине. Рядом с фургоном летела Карина. Все трое молчали – жара разморила так, и не было сил даже разговаривать. Да и о чем было говорить?
Конечно, не о том, что за последние три дня караван продвинулся вперед не больше чем на десять верст – а до первого нападения обоз проходил такое расстояние за полдня. Теперь гоблины и тролли посыпались на караван, как из дырявого мешка. Они выскакивали из кустов утром, в сумерках. Падали с деревьев среди бела дня словно переспевшие желуди, прямо на головы конвою каравана. Подкрадывались ночью… Охрана обоза отражала атаки одну за другой. Нападавших всегда было немного, и, как выяснилось, гоблины были жутко трусливы. Но вчера людям впервые пришлось столкнуться с неповоротливыми гигантами – троллями. Лайруксал обучил всех воинов в караване заклинанию, от которого тролль ненадолго застывал, подобно статуе. Крюк и Брина не успели выкрикнуть его, запутались в незнакомых словах. На выручку экену пришла Сабрина, метнула огненный шар и пару заклинаний вдогонку. Видимо, какое-то из них все же подействовало, поскольку ведьме удалось вырвать экена из лап тролля. Но монстр успел зацепить Сабрину. Ведьма и экен теперь ехали в пятом фургоне вместе с другими раненными. Последний фургон каравана уже начал потихоньку превращаться в лазарет. Брина погибла – первая из ведьм, которая осталась в лесу навсегда. Соратницы не смогли успокоить ее духа и установить по мандреченскому обычаю деревянную стрелу над ее могилой. Тролль смял Брину в кровавый комок и размазал его по деревьям вдоль дороги на протяжении четырех саженей. И небесные воительницы понимали, что вряд ли духу Брины долго придется грустить и прогуливаться меж дубов и берез в одиночестве.
Разговор на эту тему не имел смысла потому, что вчера вечером между Кариной и Рамданом уже все было сказано. И Арга очень встревожился бы, узнай он хоть половину беседы ведьмы и экена. Караван до сих пор шел туда, куда хотел капитан, только потому, что ни Карине, ни Рамдану не удалось вчера поговорить с Ринке – сразу после ужина проводники ушли в свой фургон.
Но сейчас сидх появился рядом с фургоном – неслышно, как он это умел. Гёса увидел его и понял, что Ринке идет рядом с фургоном уже минут пять. Появление сидха было верным знаком того, что скоро придется драться – из всех остальных экен Ринке выбрал Рамдана и Гёсу для того, чтобы они его прикрывали в бою. Выбор был понятен – они были наиболее сильными Танцорами Смерти среди наемников. Гёса и Рамдан успели заметить, что Ринке каждый раз сходится со странными соперниками – то с главой нападающих, то с самым хилым из гоблинов, то и вовсе с ничем не примечательным. Но всегда, схватившись с намеченной жертвой, сидх побеждал. А атакующие тут же обращались в бегство.
Гёса пихнул Рамдана локтем в бок. Прежде чем общаться с ведьмой, Рамдан поделился с ним своими мыслями о судьбе каравана. Гёса знал, что надо использовать так кстати подвернувшуюся возможность переговорить с проводником.
– Садись, – предложил Рамдан сидху.
Ринке взобрался на повозку.
– Выспался? – спросила Карина, тоже заметив его.
Тот улыбнулся и кивнул.
– Что же это вашим троллям никто не рассказал в детстве сказок про то, что свет солнца обращает их в камень? – мрачно продолжала ведьма.
Ринке засмеялся:
– Зато их мясо можно есть.
– Кожаные ремни тоже можно есть, если хорошенько их выварить, – пробурчал Гёса. – В Даарнийской крепости, помню…
– Где? – переспросил Ринке.
– Я там сидел, – пояснил экен.
– Я что спросить-то хотел, – произнес Рамдан. – Троллям от нашего Танца ни жарко, ни холодно. Ты не знаешь, почему?
– Нет, – покачал головой сидх. – Но у вас же есть какие-то правила… На какие виды живых существ Танец Смерти не влияет?
– Да в том-то и дело, – ответил Рамдан. – Танец Смерти не действует только на мертвых, или на вещи – камни, воду. То есть получается, что тролли – мертвые.
– Для мертвецов они слишком быстро двигаются и соображают, – пробурчал Гёса. – Хотя ходячих мертвецов я видел раньше. Там же, в Даарне. Пропишут тысячу двести палок – и прогоняют сквозь строй. А это верная смерть, но очень дооо-лгая…
Глаза Ринке расширились – он понял, на что намекает экен. Движение каравана последние трое суток очень напоминало варварский метод казни, описанный Гёсой. Но сидх промолчал.
– Я схожу в фургон, рубашку сухую надену, – добавил Гёса и спрыгнул с козел.
Не успел он скрыться за краем тента, Рамдан сказал:
– Ринке, давай повернем назад.
Сидх задумчиво посмотрел на него и перевел взгляд на Карину.
– Мы согласны, – произнесла мандреченка. – Я вчера посоветовалась с девочками…. Только Арга должен остаться в живых.
После первого нападения Арга связался с Кроном. После этого капитан орал на троих проводников так, что листва дрожала на дубах. Ринке понял, какую ошибку совершил, связавшись с вышестоящим начальством. Арга не уважал стукачей. Вот уже три дня проводники и капитан вообще не разговаривали.
– Конечно, мы его не тронем, – кивнул Рамдан. – А то под трибунал будет некому идти.
– Ребята, это все здорово, – произнес Ринке. – Но это бесполезно.
– Почему же, хвост Ящера? – воскликнула мандреченка.
– Тише, – сказал Рамдан.
– Нет никакого смысла возвращаться, – пояснил сидх. – Сзади нас, грубо говоря, тоже стоят солдаты с палками, которыми будут бить нас по спине.
– А ты… ты никак не можешь договориться с этими… солдатами? – осведомилась Карина осторожно. – Вы же в Лихом Лесу все друг друга знаете, наверно.
– Могу, – сказал Ринке. – Я вчера предлагал капитану. Мне надо отлучиться от обоза. Но Арга ни в какую. А сегодня уже поздно, я не успею дойти.
– Одного он тебя не отпустит, – согласился Рамдан. – А мне нельзя пойти с тобой? Я ж не мандречен. Мне ваши партизанские секреты неинтересны.
– А еще можно Свету попросить, она и тебя отнесет, и Рамдана. Она свяжет вас таким заклинанием, что Рамдан никогда никому не расскажет, что видел, – добавила Карина.
– А на ведьм это заклинание не действует? – тихо спросил Ринке.
– Почему же, действует, – ответила мандреченка.
Сидх молчал. Рамдан молчал тоже.
– Ты хочешь, чтобы с тобой кто-то из девочек пошел? – догадалась старшая крыла «Змей». – Так говори, не стесняйся. Я прикажу любой, у нас это быстро, без вольностей…
– Не сомневаюсь, – сказал сидх. – Но кто сможет приказать тебе, Карина?
– Ах вот как, – пробормотала озадаченная ведьма. – Да, конечно, Ринке, я пойду с тобой.
– Благодарю, – ответил Ринке.
– Вы скажите Арге, а я за Светланой слетаю, – сказала Карина.
Ведьма поднялась над фургоном и умчалась в хвост обоза – целительница была в последнем фургоне, у раненных.
