В очередной раз о диких джунглях в Майами мне напомнил один крайне интересный человек. Его звали Малкольм Руперт. Типичный американец. Типичный выживший. Подумали бы все, кто увидел его лицо. А я вот помучался, пока пробирался в его убежище, спрятанное в подвале защищённого со всех сторон дома.
В отличие от большинства вилл и особняков — этот дом был хоть и большой, но явно не богатый. За заросшим вьющимся растением забором скрывалась настоящая свалка, где ржавели десяток машин, становясь естественной преградой для зомби и любого другого незваного гостя вроде меня.
Разбитое стекло выступало в качестве сигнализации, хлам валялся повсюду, и лишь короткие тропки позволяли пробираться по этому лабиринту в частном дворе. Если бы не Афина, я бы и не заметил, что весь двор, по сути, одна большая ловушка. И когда я заинтересовался и решил войти внутрь…
«Осторожно! Растяжка!» — предупредила Афина и подсветила ловушку для незваных гостей.
А потом она нашла ещё одну. И ещё. Если попытаться пройти чуть дальше к дому — обязательно вляпаешься в растяжку с гранатой. У зомби нет шансов обойти эту гадость. Человеку же… Ну, лишь опытные и настороженные люди смогут заметить её.
Я тогда подумал, что этот дом — ловушка какой-то группы, и таким образом они собираются прикончить добытчиков. Во мне вскипела злость, и я начал нейтрализовать ловушки, внимательно сканируя глазами местность в поисках противников. И когда я полностью снял защиту с дома и неимоверным трудом сумел проникнуть внутрь, сохраняя при этом анонимность и тишину, то удивился, обнаружив спящего Малкольма в оборудованном под бункер подвале. Спал он крепким, беспробудным сном, употребив по меньшей мере стакан виски.
То, что он организовал всё это, — безусловный плюс, который заставляет его уважать. Яркий представитель воплощенного принципа «мой дом — моя крепость». А вот то, что уснуть в своём бункере без алкоголя не может, — уже минус. Значит, нервишки шалят у него… Пока думал, что делать, порылся и нашёл его паспорт. Целых два. Но все на одно имя, а значит, просто двойное гражданство. Канада и США. Афина быстренько пробила его по своим архивам и выяснила, что он отстранённый от службы тридцатипятилетний взрывотехник, или другими словами — сапёр. Служил, в паре горячих точек побывал. Драка с офицером, причём пьяным, — и пинок под зад от руководства, что выбрало сторону носителя более высокого звания. Паспорт Канады получил буквально год назад, купил там дом в какой-то жопе мира, провёл полгода на стройке и уехал сюда заканчивать свои дела. И вот… Закончил, можно сказать.
Хм… Личность интересная, но неконтактная. Впрочем, имеет определённые навыки и таланты. Такие мне пригодятся.
Я сел в кресло рядом с ним и начал листать журналы, что валялись по всему его подвальному убежищу.
«Ну и срамота…» — мысленно отметил я и уже хотел было закрыть, когда зацепился взглядом за одну… Статью.
Ожидание затягивалось, поэтому я нашёл склад с едой, открыл консервы, слопал их без стеснения, затем перешёл на конфеты и нашёл местный химозный порошок со вкусом персика. Налил в кружку воды, высыпал этот концентрат, перемешал и утолил жажду этими вкуснейшими «ешками».
Только спустя час Малкольм зашевелился, и я заметил момент его пробуждения. Шлем на голову — и можно начинать переговоры.
— Доброе утро, соня. Обложился ты знатно, я едва на растяжке не подорвался. Благо глазастый.
Он дёрнул руку под подушку и попытался найти там пистолет.
— Это ищешь? — Я повертел на пальце его пистолет и кинул резко подскочившему мужику, что пытался найти взглядом свою винтовку.
Но её я тоже, как и всё остальное, убрал куда подальше.
— Неразговорчивый ты какой-то. А мог бы понять, что будь я врагом — ты бы уже не дышал. Давай, Малкольм, пробуди мозг, растряси интеллект, активируй логику.
Тот быстрыми движениями проверил пистолет и убедился, что патронов в нём нет. Само собой, я же не буду сам себе злобным буратино.
— Хули надо?
— Мсье грубиян? Поэтому с капитаном в армейском баре подрался?
— Ты из разведки? Какой корпус? Чьё подразделение? Не слышал о таких костюмах… — начал он включать голову.
— Нет, я такой же, как и ты… Мнительный, осторожный, неконтролируемый выживальщик, что собирает всякий хлам и тащит на свою базу… У нас разве что масштабы немного разные.
— Да? И этот костюм тоже хлам? Или бутафория? И кстати, не люблю, когда ко мне врываются в дом без спроса. Повторяю второй раз — хули надо?
Он нащупал в кармане брюк гранату и поднял её, демонстративно показывая мне чеку, которую уже зацепил пальцем.
— Ути грозный какой… Готов сдохнуть, но до последнего делать всё по-своему. И даже мысли не допускает, что к нему могут прийти не со злыми намерениями. Поразительно…
— У меня нет друзей в этой стране. Нет союзников. Я сам по себе. И ни перед кем на колени не стану!
— А я тебя принуждаю стать на колени? Малкольм… Ты уже практически провалил собеседование. Давай так. Я даю тебе ещё одну попытку, а ты сам догадаешься, хули мне от тебя, подрывника-маньяка, надо. И к слову, у меня на лбу американский флаг набит? Или ещё где-то? — Я начал демонстративно осматривать свой костюм, позволяя буйной головушке поостыть и понять, «хули гостю надо».
— Так, ладно, без стакана виски не пойму, что тебе надо, неизвестный вторженец, листающий мои журналы. — Он расслабил руку и отпустил чеку, но не гранату, и потянулся за бутылкой. — Будешь?
— Нет. И тебе не советую… — пожал я плечами и убрал со столика раскрытый журнал, под которым лежал десяток гранат, снятых с растяжек.
— Твою же… Я их сутки почти устанавливал! — разозлился он.
— А я за двадцать минут снял. Спрашиваю один раз. Из этого дерьма выбраться хочешь? Заниматься полезным делом, а не наяривать в одиночестве бухим свой посох?
— Условия?
— Я твой командир. Есть лагерь. Его надо защищать. Тебе будут даны ресурсы и люди. Делай всё, что умеешь, чтобы не допустить нашего уничтожения. Оружие и боеприпасы выдадим. К тебе тоже будут требования. Всё то, что раньше было вне закона, — вне закона и остаётся. С маленькими поправками в вопросе частной собственности и взаимодействия с местной властью. Короче, не грабить, не убивать просто так живых, не насиловать, не воровать. Бухать можно, но если это повлияет на безопасность, станет причиной нанесения вреда лагерю — превращу всё то, что осталось от твоей жизни, в ад. Станешь живым, но несчастным свидетельством того, почему законы нельзя нарушать, а своих соратников — подводить.
— Сурово…
— Ну так а ты как хотел? В таком мире живём. Альтернатив тоже хватает. Хочешь — к бандам присоединяйся, хочешь — к нацистам, гангстерам, военным. Выбор огромный.
— Военным? Где?
— Пришли недавно… Скоро под пятьдесят тысяч бойцов будет плюс присоединившееся ополчение. Постепенно расширяют свою зону влияния в городе. Но крупных операций ещё не было.
— Бл***, если город станет под власть военных, мне здесь точно делать нечего! — Малкольм запрокинул голову назад и открыв рот уставился в потолок.
— Ну, я с ними не воюю. Но и за руку тоже не держусь. Лагерь у меня есть, люди и бойцы — тоже. Но влияния мало. Нужны толковые люди, которые позволят расширить моё присутствие в городе и ограничить влияние других группировок. Военных в том числе. — Я поднялся и, развернувшись, двинулся к выходу. — База наша на Даймонд-стрит. Торговые кварталы — оружейный магазин Винсента. Подойдёшь, скажешь, что от Михаила Листопадова. Наша группа называется Круизерами. Я не то чтобы настаиваю, но варианта лучше у тебя нет. Если не объединимся, будешь под военными жить.
Это удачно у него конфликт с одной из сильнейших фракций города появился. У них с ним, правда, никакого конфликта нет, но если у человека имеются личные предубеждения — можно на них и сыграть. Тем более что живёт он фактически в зоне их будущего влияния. Я ведь к ним шёл, когда увидел его домишко прелюбопытное.
