– Да просто неудобно мне! И Фредерикс жалуется – мол, трудно стало мне подходящую лошадь подобрать. Больно сильная нужна.
Ага, если бы дело было только в этом. Я в свое время очень удивился, увидев, как неуверенно отец чувствует себя на лошади. Меня и то научили! А он ездил потихоньку и, кажется, этих самых лошадей даже побаивался. Во всяком случае, не доверял им. Так что у шталмейстера барона Фредерикса задача была действительно непростой – требовались не просто пригодные под седло тяжеловозы, но к тому же еще смирные, флегматичные и доброжелательные. Может, соорудить родителю мотоцикл? Вроде чоппера. А что – борода есть, лысина есть, пузо тоже в наличии – вполне каноничный байкер получится. Хотя пусть лучше на велосипеде побольше ездит – если не напрягаться, то для здоровья весьма полезно.
Так я родителю и сказал.
– Думаешь? Ладно, попробую. Но на парад, скажем, на этом твоем лисапеде не выедешь.
– На автомобиле можно! – осенило меня. – Чай, у нас тут технический прогресс, пора отказываться от покрытых мхом столетий устаревших традиций. Решено, сделаю я вам автомобиль.
– Хм… а что… ладно, делай. Дорого он мне встанет-то?
– Не так чтобы очень, думаю, где-то тысячи три-четыре на него уйдет.
– Ого! Твой-то куда дешевле обошелся.
– Так то мой! Вы же император, вам на таком убожестве ездить будет просто неприлично, посолиднее придется делать.
Я думал, что наш разговор на этом закончится, однако ошибся. У родителя ко мне было еще дело, причем не одно.
– Тут, понимаешь, маман меня спрашивала – нельзя ли такой мотор, какой на твоем автомобиле стоит, только поменьше, на велосипед приделать? Чтобы он побыстрее ездил.
Да уж, маман в этом отношении являлась полной противоположностью отцу. Верховую езду она любила самозабвенно, почти как танцы, причем быструю, с лошадьми у нее никаких проблем не возникало. Я даже иногда думал: не свернула бы матушка шею, с такими-то лихими скачками! Но не волновался, ибо в другой истории ничего она себе так и не свернула. И на велосипеде родительница с удовольствием гоняла по парковым дорожкам. Сделать ей, что ли, мотоцикл? Точнее, мопед, на нем убиться довольно трудно.
– И чтобы он смазывался чем-нибудь более приятно пахнущим, нежели касторка, – продолжил изложение заказа отец. – А то ты, когда после поездки на своем драндулете во дворец заходишь, иногда ей сильно пованиваешь.
Ага, «мотюль» вам с запахом ванили подавай! Перебьетесь, нету его тут.
– Это не оттого, что ездил, а оттого, что в моторе ковырялся, – объяснил я. – Если маман туда не полезет, то и запах к ней не пристанет.
– Коли так, то и касторка сойдет, – согласился родитель.
Однако и сейчас это было еще не все, что он хотел мне сказать.
– Тут мне старый кайзер письмо прислал, – перешел к следующему пункту повестки дня его величество. – Пишет, что его внук, Вильгельм, прочитал про ваши полеты и очень заинтересовался. Хочет приехать, дабы самому попробовать. И его, наверное, сестры будут сопровождать, София и Маргарита. Чуешь, чем дело пахнет? Фридрих, сын его, действительно горлом мается, все ты правильно разузнал. Ему даже какую-то операцию предлагали сделать, только он отказался. Так что Вильгельма к нам привязать – оно очень своевременно будет. Ты там к средней сестре, Софии, присмотрись, ладно? Вот только… левая-то рука у Вильгельма совсем плохо работает. На дирижабле ладно, пассажиром его покатаете, а с дельтапланом как быть? Не разбился бы будущий наследник.
– Не разобьется, мы для него специальный дельтаплан подготовим, – пообещал я.
Действительно, с плохо функционирующей левой рукой, да которая к тому же короче правой, управляться с трапецией будет неудобно. Ну так можно установить ручку по образцу самолетной! Пригодится, а то я уже начал задумываться. Ведь у дельтаплана, чтобы он поднял нос, надо двигать трапецию от себя, а на самолете Можайского – ручку на себя! Я-то к подобному давно привык, а вот ученики могут и запутаться, причем вплоть до летальных последствий, и отнюдь не от слова «летать». Значит, решено – для начала сделаем один дельтаплан с комбинированным управлением. Ручка, двигающаяся взад-вперед и вправо-влево, как у самолета, ею можно будет оперировать одной рукой. А педаль газа так и оставим, ибо педали, поворачивающие руль направления, дельтаплану без надобности из-за отсутствия того самого руля. То есть для управления таким летательным аппаратом левая рука станет вообще не нужна.
Следующим утром, неспешным шагом двигаясь к Приорату, я продолжил обдумывание того, что услышал прошлым вечером. Итак, приезжает Вилли с сестрами. Ники, наверное, будет рад вновь лицезреть свою ненаглядную мартышку, но это его дело. А мое – проследить за переделкой управления как у дельтаплана, так и у дирижабля. Мы с братом решили его немного рационализировать. Действительно, зачем в экипаже рулевой? Управлять подвижными плоскостями стабилизатора прекрасно сможет и капитан – при помощи педалей. Но не таких, как в самолете, а типа велосипедных. Крутишь их вперед, и рули высоты поворачиваются вверх, назад – вниз. Переделка несложная, но все равно с ней лучше не тянуть, а то приедет внук кайзера, а у нас дирижабль стоит в разобранном виде. Может получиться неудобно. Ладно, с техникой разберемся, не в первый же раз. А вот с личным вопросом как быть? Папаня ясно намекнул, что меня неплохо было бы женить. Кандидатура предполагаемой невесты, правда, ни малейшего энтузиазма не вызывает, но тут уж ничего не поделаешь. Помните – «все могут короли»? Я, хоть и не король, все равно жениться по любви не смогу. Точнее, не смогу без скандала. Да и хрен с ним! Ничего страшного, женюсь, если понадобится, а для души, если не совсем к месту употребить такое возвышенное слово, мышек вокруг вполне достаточно. Сами набегут, даже искать не придется.
Тут меня охватила прямо-таки какая-то возвышенная грусть, словно я был не великим князем Аликом, а как минимум лордом Байроном. С моей мышкой мы тесно не общались уже больше месяца! У меня иногда по утрам перед глазами так и вставали ее волнующие формы. Но – увы. Договорившись со мной о грядущей замене, Людочка пустилась во все тяжкие. Петр Маркелович докладывал, что сейчас она развлекается сразу с двумя братьями-циркачами, причем одновременно. Это, по мнению начальника комитетской канцелярии и моего зама по тайной службе, был уже разврат. Согласен, но где же обещанная юная фея – мне ее что, самому искать? Нет, я, конечно, могу, но это займет много времени, коего и так не хватает. И вообще, если мое высочество начнет все делать само, то зачем ему тогда подчиненные? С немалыми, между прочим, окладами.
В общем, придя на место службы, я первым делом вызвал Петра Маркеловича и поинтересовался, в каком состоянии пребывают мои личные дела.
– Девушка проверена во всех смыслах. Никаких фактов, препятствующих ее приближению к вам, не выявлено, но подозрения у меня в отношении ее есть. Не нравится она мне. Не в смысле внешности, разумеется, тут все в порядке. К сожалению.
– Да? Тогда, пожалуйста, доложите подробно.
– Слушаюсь. Начну с того, что Людмила была не совсем права, назвав ее своей подругой. Они просто живут неподалеку, но до того, как Людмила стала появляться в Приорате, девушки вообще не общались. Знакомство произошло по инициативе молодой Некрасовой – это фамилия объекта.
– Вы думаете, она каким-то образом смогла разузнать, чем мы с Людочкой тут занимаемся?
– Нет. Просто Людмила была единственным известным ей человеком, вхожим в Приоратский дворец.
– Она что, по-вашему, от охранки или еще от кого-нибудь?
– Полностью исключить такого не могу, но, с моей точки зрения, это чрезвычайно маловероятно. Она сама от себя. Это очень умная, целеустремленная и беспринципная особа, к тому же на редкость обаятельная. Сам удивляюсь, как подобные качества успели развиться в столь юном возрасте, ведь ей месяц до восемнадцати, но это так. В общем, госпожа Некрасова – далеко не простая душа Людмила.
