короля делает свита, а меня из-за тебя демонические лорды засмеют. Без обид, Орзо.
Я обвёл его взглядом с прищуром дегустатора, оценивающего неудачное вино.
— Сам посуди: я — Святой, герой Первой войны, магистр светлых, серых и тёмных искусств, магический практик, теург, ритуалист и мастер игры в напёрстки экстра-класса. По статусу мне положен дракон на поводке или левиафан для прогулок. А что в итоге? Ты. У Баала — королевский химерид Хасис, а у меня — полупрозрачный задохлик. Непорядок.
От моей речи всё словоблудие Орзо куда-то испарилось. Ямону всегда было что сказать, но сейчас его демоническая челюсть уехала вниз.
— Поэтому исправляем оплошность судьбы. Будет совсем не больно, — солгал я.
Моя душа взвыла, выплёскивая мощь, с губ сорвался древний речитатив, от которого ткань реальности затрещала, рискуя разорваться. Со всех сторон от Орзо вспыхнули магические круги, сомкнувшись в ослепительный куб.
— Ascension…
Банкетный зал взорвался светом и воплями ямона. Охотники повскакивали со своих мест, Злата же издала пронзительный, короткий визг и инстинктивно вцепилась в рукав стоявшего рядом Юрия. Когда свет погас, камни душ исчезли, а Орзо стоял на месте, разглядывая руки, покрытые рунами власти. Помимо этого было ещё одно изменение: его нижняя половина обрела плоть — плотную, осязаемую.
— Так-то лучше, — констатировал я. Орзо молчал, загипнотизированный переменами. — Ну, как впечатления?
— Я… чувствую… — он сжал ладони, прислушиваясь к новым ощущениям. — Святой, что ты со мной сделал?
Я подошёл и хлопнул его по плечу. Мышцы были твёрдыми, кожа — тёплой.
— Вознёс на новую ступень развития, — на моём лице расплылась ухмылка. — Каково быть перфидом, Орзо?
— Кем? — переспросил он, тыча пальцем в свою грудь. — Я теперь высший инфернальный дух? Но ямону для этого нужны века… и сотни душ…
— Которые ты только что поглотил. Видишь хоть один камень?
— Нет.
— Вот и я не вижу, — резюмировал я. — Теперь ты можешь воплощаться в твёрдом могическом теле по желанию. Чувствовать вкус еды, хотя она тебе и не нужна. Ну и что там ещё можно делать, имея тело — сам разберёшься, не маленький. Плюс, твой запас сил вырос в десятки раз, а для простых фокусов тебе больше не нужны заклинания — достаточно мысли. Вроде всё. А теперь давай за стол. Еда остынет. Орзо? Только не начинай… Копыта Моракса тебе в рот, и оба задние!
— СПА-СИ-БО-О-О! — завопил новоиспечённый перфид, повисая у меня на шее и размазывая слёзы по моей рубашке. — Святой, ты не понимаешь! Я теперь могу всё…
— Не торопись благодарить, — я мягко отстранил его. — Не всё так однозначно.
— Это временный эффект⁈ — Орзо замер, в его глазах вспыхнула паника. — Я снова стану ямоном?
— Нет, перфидом останешься. Но есть нюанс, — на моём лице расплылась ухмылка, от которой у демона должны были побежать мурашки. — Я вложил в твоё развитие кучу ресурсов. И ты всё ещё мой слуга. Пока ты был ямоном, какой с тебя был спрос? Теперь же… Это поместье само в штаб инквизиции не превратится, Орзо. Территорию содержать, полы мыть, ужин подать, бельё постирать… Прислуга нынче дорога. Смекаешь?
— М-м-м-гм… — мычание Орзо было красноречивее любых слов. Я почти видел, как дёргаются его новые рога.
— Неужто думал, что, став перфидом, будешь валять дурака? — моя ухмылка стала шире. — А ещё нужно…
— Слушай, подружань, — Злата толкнула Марию локтем, не отрывая взгляда от разворачивающейся драмы. — У Проповедника точно хвоста нет?
— Честно? Уже не уверена, — тихо призналась Мара, с жалостью глядя на Орзо. — Иногда мне кажется, что Святой — больший демон, чем все они вместе взятые…
Глава 4
Орëл. Поместье князя Воротынского.
— Пока не спрашиваю, откуда у тебя осма, — хрипло и медленно заговорил князь, сдерживая раздражение. — Только объясни, какого беса тебе надо, Костя? На кой хрен это всё?
Михаил Иванович тряхнул всученными мной бумагами, и принялся буравить тяжёлым взглядом мою переносицу.
— Там же написано печатными буквами из «ксерокса» по белому папиру, — пожав плечами, я постучал ногтём по своему экземпляру. — Собираюсь основать частную военную компанию, для зачистки инфернальной нечисти.
— Орден инквизиции⁈ — князь пробежался глазами по строкам и швырнул документы на стол. — О том, почемуя́в этой ахинее упомянут, мы поговорим потом… Скажи лучше, у меня в княжестве, выходит, и ведьмы теперь водятся, помимо сратых чертей?
— Не знаю. Встречались упоминания, но это больше суеверия и предрассудки, — честно признался я, понимая, что придётся разжёвывать. — Моя «инквизиция» не имеет ничего общего с исторической. Про ту я читал немного и осуждаю, ибо у меня другой подход. Понимаете, разница как между дровосеком и краснодеревщиком, оба с деревом работают, но масштаб и изящество — разные. Я буду браться за более деликатные задачи, а не бегать за визгунами по заводам или пинать по коровникам эринов.
— Предположим. А я-то тебе на кой? — князь снова шмякнул документами об стол. — Чтобы прикрываться моим именем и творить, что взбредёт в твою светлую головушку?
— Не без этого, — не стал отпираться я. — Именно поэтому вы в этих бумагах и значитесь. Княжеская протекция мне пригодится. Формально вы будете учредителем ордена инквизиции, но фактически руководить буду я. И все решения — за мной. Что-то кашляете… Простуда?
— Кхм… Кхм! Костя, как бы помягче… — князь тяжко опустился в кресло, постучав костяшками по столу. — Пользы от тебя, конечно, вагон, но это не индульгенция на беспредел. Уяснил?
— Именно. Польза и будет продолжаться, но в формате инквизиции. С эксклюзивным правом для вас на услуги моего ордена. — Я сладко потянул слово «эксклюзивное», наблюдая, как у Михаила отвисает челюсть. — Разумеется, не за красивые глаза.
— В СМЫСЛЕ⁈ — князь взорвался, подскакивая в кресле.
— Вы чего всполошились, Михаил Иванович? — Я сделал умиротворяющий жест. — Речь о разумной плате. О грабеже и речи нет, только взаимная выгода.
— Знаешь, у меня крепнет желание вышвырнуть тебя вон, — поделился наболевшим Воротынский.
— Это будет самой большой глупостью в вашей жизни, — парировал я без тени сомнения. — И сейчас вы в этом убедитесь. Дайте-ка плод осмы, у вас же тут припрятана парочка, небось?
