десятков магов, хлебнули щей лаптем, и князь их отозвал под видом «внутренних проблем».
— В сети это тоже было. Не откровение. — Я лишь усмехнулся, давая понять, что его информация не стоит ничего. — А вот что вы можете сделать, так это позвонить Александру и предложить решение общей проблемы. Эта трасса и Орлу нужна, вам ли не знать.
— Теперь я окончательно уверен: ты спятил, — выдавил Воротынский, снова поднимаясь с кресла и принимаясь ходить кругами. — Там «Петровские» позорно провалились, а один только их маг…
— … и мизинца «Орловского инквизитора» не стоит, — улыбка на моём лице стала шире. — Так и передайте Стародубскому. Охотничьи расценки нас устроят, а с вас — небольшое содействие и кожевенный завод для обработки трофеев во временное пользование. Что останется — продадим. Скажу сразу: претендую на долю с этой прибыли. О последней части князю Брянскому знать не обязательно. Он платит за уничтожение тварей, а на туши прав не заявляет.
— Какой ещё завод⁈ Какая прибыль⁈ — Воротынский, кажется, окончательно потерял нить.
— За материалы. Сейчас поясню…
Несколько часов спустя
Я неспешно шагал с портфелем в руке, выстраивая в голове планы. Вариантов развития событий было множество, оставалось лишь примерить их к местным реалиям и выбрать самые жизнеспособные. Демоны ждать не станут, а потому моей главной задачей стало создание крепкого фундамента для собственного ордена. Именно он должен был стать надёжным инструментом в борьбе с инфернальной угрозой — не только в Орле, но и далеко за его пределами.
Кому-то мои замыслы покажутся амбициозными. Глупыми. Неосуществимыми. Но это не честолюбие — это необходимость. Да, здесь есть «Вольные», есть княжеские экзорцисты. Пока держатся. Но надолго ли? Пора привносить что-то новое в их допотопные методы борьбы, а у меня есть знания и опыт прошлой жизни, который поднимет эту войну на совершенно новый уровень.
И я намерен использовать его по максимуму.
Погружённый в планы, я и не заметил, как оказался в паре сотен метров от особняка, оставалось лишь перейти перекрёсток. Дождавшись зелёного, я шагнул на асфальт, задержался у киоска, прикупил пару журналов — про электронику и оружие — и свежую газету. Сунул покупки в портфель, собрался двигаться дальше — но не вышло.
Грянул выстрел. Ещё один. Прохожие замерли, потом бросились врассыпную, какая-то женщина взвизгнула. А я почувствовал два резких тычка, словно вылетевшие пробки от шампанского спиной словил. Моя подвеска «отражения» сработала на ура.
«Опять… Слишком настойчиво для случайности». — Взгляд зацепился за пулю на асфальте — её расплющило в аккуратную ромашку. — «Уже не смешно».
Я поднял глаза к крыше пятиэтажки, где маячила фигура в чёрном, показал ей кулак и неспешно зашагал дальше. Эти выстрелы окончательно прояснили картину, сузив круг подозреваемых до двух… «не человек».
Высотки скоро сменились частным сектором. Я миновал несколько коттеджей и вышел к своим воротам. К своим распахнутым настежь воротам.
«Кажется, кое-кто отлынивает от обязанностей», — мелькнула мысль, но её тут же смяли факты: два чёрных авто, застывших у входа.
Я уже начал разбираться в «тачках», которые раньше казались на одно лицо. Эти — с обтекаемыми формами — явно были импортными, а значит, дорогими. Из богатых людей я знал Воротынского. Ну ещё Злату, но её машина, которую она ласково звала «Пыжик», выглядела иначе. С Воротынским мы разошлись пару часов назад, и ему здесь было нечего делать, да и ездил он принципиально на чёрной «Волге».
«Хм… И кто это ко мне пожаловал?»
Идей не было, так что оставался самый надёжный способ — пойти и посмотреть своими глазами. Я прошёл по брусчатке, обогнул кольцо клумбы, проскользнул между двумя чёрными иномарками и поднялся на террасу. Дверь была незаперта. Минуя прихожую, я шагнул в гостиную, замер на пару шагов и окинул взглядом собравшихся.
Их было семеро, не считая Орзо. Шестеро — клоны в чёрных кожаных куртках, а вот последний — широкоплечий мужчина лет сорока в бежевом пальто — вальяжно развалился на диванчике у камина, попивая чай. Сюрреализма картине добавлял скучающий Орзо, примотанный скотчем к креслу. На нём был только белый фартук. Вопрос «почему?» мгновенно отошёл на второй план, когда на меня навели шесть стволов.
— Руки вверх, маг, и без фокусов, — просипел ближайший бритый детина, небрежно тряхнув пистолетом. — Живо!
— Ладно, предположим, — медленно поставив портфель к ногам, я поднял руки, следя, как мужчина в пальто отставляет чашку и поднимается с дивана.
— Ерёмин Константин… Местная знаменитость, — проговорил незнакомец, приближаясь и останавливаясь в паре метров. — Думал, я идиот?
— Не берусь судить — мы не знакомы.
— Веселишься? Зря, — пробасил он, смакуя своё превосходство. — Я — Вячеслав Быков. Тот самый, у которого ты приобрёл это поместье через агентство.
— Припоминаю. Но цель вашего визита не ясна.
— Цель? Вижу, ты разобрался с демоном, экзорцист, оказавшись шустрее тех ушлёпков Воротынского, что тут до тебя маялись. Сижу тут почти час — тишина, — Быков развёл руками, блеснув массивными золотыми кольцами. — Поэтому знаешь, как мы сейчас поступим?
— Э-э-э… Даже не догадываюсь, — мне пришлось пожать плечами, что с поднятыми руками оказалось проблематично.
— Сейчас я звоню выездному нотариусу, он приезжает, и мы признаём нашу сделку недействительной.
— Нет, не признаём, — до меня начало доходить, что происходит. — Мне нравится это поместье, и я не намерен с ним расставаться.
— Значит, будешь карасей в Оке кормить, — заключил Быков.
— Довольно спорное утверждение, — память услужливо подсказала деталь. — Насколько мне известно, они на зиму в ил закопались и им не до еды. Давайте лучше птичек покормим. Купим семечек — они их любят.
— Святой, он вообще-то имеет в виду, что тобой рыбок покормят, — прояснил Орзо, составлявший сейчас единое целое с креслом.
— А караси разве мясо едят? Артём говорил, они травоядные.
— Да бес их знает, — Орзо попытался развести руками, но скотч не позволил. — Я не рыбак, в их диету не вникал.
— Балаган свой прекращаем! — рявкнул Быков, в упор глядя на меня. — Ерёмин, не доводи до греха. Или мои ребята сделают из твоего голого приятеля пособие по анатомии.
— Ему не помешает, — кивнул я в сторону перфида. — Даже спрашивать не хочу, почему ты в одном фартуке. И долго ли ещё собираешься в этом кресле рассиживаться? Как
