в других местах, а благодарность людей не купишь.
— А ты не думаешь, что когда мы достроим клинику, то потеряем всех пациентов? Ведь там мы не сможем лечить их за спасибо или домашние соленья, — спросил Дмитрий, убирая под стол банку с вишнёвым вареньем.
— Не думаю. Во-первых, люди не дураки и понимают, что в клиниках за соленья не лечат. Во-вторых, мы можем договориться с областными чиновниками и получить квоты на социальное лечение.
— Ты имеешь в виду, что империя будет платить за лечение простолюдинов? Юрий, мы не в сказке живём, — Дмитрий с невесёлой усмешкой покачал головой.
— Не в сказке, но ведь и не в фильме ужасов. На съезде я слышал, что в Петербурге в городских клиниках многих лечат бесплатно. Кто мешает нам перенять столичную практику? Разберёмся, — улыбнулся я.
Иван Курбатов полностью влился в этот ритм. Его особенный дар оказался бесценным дополнением к опыту Дмитрия. Иван брал на себя все переломы, вывихи, ушибы и прочие травмы. Пару дней в неделю они вместе с Дмитрием отправлялись на выезды — к тем, кто не мог добраться до усадьбы самостоятельно: к старикам в отдалённых деревнях, многодетным семьям и лежачим больным.
Курбатову приходилось много работать, и не всё у него получалось, но он не жаловался. Наоборот, радовался чести работать вместе с главой рода Серебровых и постоянно задавал ему кучу вопросов.
Я даже слегка завидовал. Потому что для меня целительство по-прежнему оставалось на втором плане — приходилось уделять много внимания бизнесу.
Производство росло. Для розлива и упаковки «Бодреца» мы наняли двух местных парней — братьев, которые до этого работали на пивном заводе. Они оказались проворными и аккуратными, имели опыт обращения с закупоривающими артефактами. Вместе они резво успевали не только разлить эликсир по банкам, но и развезти его по точкам сбыта.
Рядом с нашим амбаром уже вовсю шла новая стройка. Та же бригада, которая строила фундамент будущей клиники, параллельно возвела пристройку из быстровозводимых модулей. Сейчас они занимались прокладкой коммуникаций и внутренней отделкой.
Это здание станет нашим новым производственным цехом. Здесь планировалось разместить дополнительную лабораторию, где Лев сможет готовить свою «Лунную росу» и другие эликсиры.
Мы двигались вперёд. Шаг за шагом. И этот новый цех, очереди простых людей у нашего дома — всё это кирпичики будущего благополучия. Главное — не останавливаться.
Но, помимо расширения бизнеса, я всё же не забывал работать над своим даром. Я понимал, что моё случайное открытие с аурой могло быть ключом не только к усилению себя, но и к полному исцелению сестры. Только сначала нужно понять, с чем именно мы имеем дело.
Я устроил несколько сеансов, изучая не только свою, но и её ауру. Света, хоть и окрепла, всё ещё была слаба и быстро уставала, поэтому работали мы понемногу, не больше часа в день.
Аура Светланы по-прежнему не вызывала у меня никаких эмоций, кроме негодования. Проклятие оставило после себя множество ядовитых сгустков чужой магии, которые, как занозы, торчали в структуре, мешая естественному восстановлению.
Моя собственная аура, как я выяснил, тоже несла похожие шрамы — но уже затянувшиеся и почти невидимые. Похоже, что граф Мессинг не только попытался вернуть это тело к жизни, но и скрывал следы своего преступления.
Сравнивая эти следы у себя и Светы, я начал выявлять паттерны, почерк. Это оказалось сложно и требовало знаний, которых у меня не было.
Тогда я снова позвонил Арсению Петровичу. На удачу. И, о чудо, он как раз вернулся с Урала на один день, чтобы сдать отчёты в Академию.
— Юрий Серебров? Да-да, конечно, помню вас! Говорите, что с аурами работаете? Интереснейшее поле для исследований! — его голос в трубке звучал возбуждённо, и я слышал, как на заднем плане шуршат бумаги.
Я изложил ситуацию в общих чертах, не упоминая Пустоту, конечно. Сказал, что столкнулся со случаем тяжелого проклятия, оставившего уникальные повреждения ауры, и хочу понять его природу, чтобы лучше лечить.
— О-о-о, проклятья, оставляющие структурные аномалии в ауре… Это высший пилотаж чёрной магии! Для такого нужен не просто сильный маг. Нужен проводник, чаще всего — артефакт. Причём очень мощный и, с большой долей вероятности, древний. Современные поделки редко оставляют такие… элегантные, если можно так выразиться, следы. Они рвут и сжигают. А тут, как вы описываете — инертные вкрапления, меняющие саму ткань… Да. Это артефакт, — уверенно заявил преподаватель.
— Можно ли по этим следам определить сам артефакт? — спросил я.
— Теоретически — да. Каждый артефакт имеет уникальную «подпись» — след в магическом спектре. Если сделать сверхточный срез ауральной аномалии, провести резонансный анализ… Можно выйти на примерный класс предмета. Дальше уже дело архивов и сыщиков. Такие вещи редко теряются. Они передаются по наследству в старых родах, хранятся в семейных сокровищницах или музеях под семью печатями. Найдите артефакт — найдёте и того, кто им воспользовался, — объяснил Арсений Петрович.
Мы проговорили ещё полчаса. Он дал мне список методик анализа, названия трудов по артефактоведению и ауристике, и даже порекомендовал пару частных лабораторий в Санкт-Петербурге, которые могли бы провести такие исследования конфиденциально. Но предупредил, что стоить это будет безумных денег.
— И, Юрий… Прошу вас, будьте осторожны. Те, кто владеют подобным вещами, обычно не любят, когда их находят, — предостерёг меня Арсений Петрович.
— Спасибо, профессор. Буду настороже, — пообещал я.
Положил трубку, обдумывая услышанное. Итак, чтобы прижать Мессингов по-настоящему, нужно найти в их владении артефакт, «подпись» которого совпадёт со следами на ауре Светы.
Просто знать, что это они — мало. Нужны неопровержимые доказательства.
Я немедленно вызвал Васю и Ефима. Они явились через несколько минут, и удивили меня своим внешним видом — оба в брюках и пиджаках. Уже не похожи на жуликов, вполне приличные мужчины, занятые важным делом на службе у дворянского рода. Хотя галстуки, правда, повязали криво.
— Отлично выглядите, — похвалил я их.
— Спасибо, ваше благородие, — улыбнулся Василий.
— Есть новое задание. Нужно найти информацию об одном конкретном предмете. Древнем артефакте, вероятно, связанном с наложением проклятий. Я предполагаю, что он принадлежит роду Мессингов. Ищите всё: слухи, наследство связанных с ними родов, может, какие-то упоминания в исторических хрониках, — расписал я примерный порядок действий.
— Это займёт время, господин.
— У нас его в избытке, не спешите. Главное — не привлекайте внимания, — предупредил я.
— У меня есть пара знакомых в антикварных
