дворянских кругах не вертится, но у него как раз берут особые зелья для особых случаев. Смекаешь?
— И ты сможешь его найти?
— Как два пальца, — хмыкнул Богдан.
Интересно. Если он прав, и этот алхимик действительно продал Станиславу яд… У нас будет доказательство того, что он отравил своего отца. Это станет сильным козырем — пускай не на поле боя, но в информационном пространстве идёт не менее жаркая битва.
Надо бы, кстати, проведать Васю с Ефимом и узнать, как они справляются. Но позже.
— Хорошо. Найди его, только тихо. Убедись, что это он. Попробуй выудить информацию, кто и что у него покупал. В средствах можешь не стесняться, но имей в виду — если что, ты с нашим родом никак не связан.
— Само собой. Как только стемнеет, проскочим через блокаду. А в городе сейчас не до нас, — кивнул Шрам, и они отправились отдыхать перед вечерней вылазкой.
Я же, собрав остатки воли, пошёл в подвал-госпиталь. Необходимо отвлечься и вместо того, чтобы снова убивать, лучше спасти чью-то жизнь.
Раненых значительно прибавилось. Я без слов подключился к работе, помогая Дмитрию, Ивану и обычным санитарам, которые не покладали рук. Я не лечил — не мог концентрироваться на тонкой работе в таком состоянии. Я просто останавливал кровотечения, вынимал осколки с помощью инструментов, дезинфицировал раны и накладывал повязки.
Дмитрий несколько раз взглянув на меня, в конце концов не выдержал и отвёл меня в сторону.
— Юрий, ты выглядишь хуже, чем некоторые из тяжёлых. Ты должен отдохнуть. Приляг хоть на час. Пока затишье, — прошептал он.
— Не могу, — покачал головой я.
— Ты должен! Скоро они снова могут пойти в наступление. А если ты свалишься без сил или наделаешь ошибок из-за усталости, мы потерпим поражение. Прошу тебя, отдохни немного. Я разбужу, если что, — Дмитрий сжал моё плечо.
Он говорил с такой искренней заботой, что я не смог отказать. Кивнул и побрёл наверх. Свалился на кровать, как срубленное дерево, и почти мгновенно провалился в забытьё.
Но сон не принёс покоя. Мне снились кошмары — яркие, пугающие. Мне казалось, что я снова оказался на поле боя, но вокруг не враги, а наши бойцы, люди Строговых, Курбатовы, даже Света и Татьяна. И из моих рук вырывалась неконтролируемая Пустота, которая пожирала их одного за другим. Я не мог остановиться, а Рагнар хохотал у меня в голове.
И с каждой поглощённой жизнью я чувствовал дикое, запретное наслаждение…
Я проснулся, обливаясь холодным потом, сердце колотилось как бешеное. За окном уже стемнело, доносились редкие взрывы и треск автоматов. И что-то настойчиво жужжало рядом.
Я не сразу сообразил, что у меня звонит телефон. Смахнул пот с лица и посмотрел на экран. «Тёзка».
Надо же. Интересно, что ему надо?
Я прочистил горло и ответил:
— Алло.
— Добрый вечер, Юрий Дмитриевич. Судя по голосу, разбудил? Рад, что вы нашли время отдохнуть, — раздался невозмутимый голос полковника.
— Что же мне ещё делать? Я же тут как будто на курорте, а вы как раз вовремя позвонили поболтать, — не удержался я.
— Признателен за сарказм. Я звоню по делу, барон. Требуется ваша помощь как целителя. Срочно.
— Вы серьёзно? Полковник, вы в курсе, где я нахожусь? Мои владения блокированы, враги со всех сторон. При всём желании не смогу отсюда вырваться.
— Я понимаю, но это не проблема. Наш агент, которому требуется помощь, как раз находится на территории ваших владений.
На секунду я онемел. Агент СБИ здесь? Среди нас?
— Но есть нюанс, — продолжил Воронцов. — Наш агент находится у вас в плену. Как гвардеец рода Мессингов.
Глава 5
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
Я молчал, переваривая сказанное. Агент СБИ. У нас в плену. Как гвардеец Мессингов.
В целом, удивляться здесь нечему. У Службы очень, очень длинные руки, и шпионы есть повсюду. Я совершенно не сомневаюсь, что кто-нибудь из наших слуг или гвардейцев тоже доносит Воронцову или другому офицеру СБИ. Просто до поры до времени смотрю на это сквозь пальцы.
— Кто это? — спросил, наконец, я.
— Виктор Колесников, старший лейтенант. Я знаю, что сегодня днём он был серьёзно ранен на поле боя и попал к вам в плен. Кажется, в него попал осколок разорвавшегося боевого артефакта, — ответил Воронцов.
— Значит, он не жилец. Такие ранения вызывают магический некроз тканей и необратимую мутацию крови, — сухим тоном произнёс я.
— Уверен, вы справитесь, Юрий Дмитриевич. Колесников очень нужен нам живым.
— Понимаю. Но зачем это мне? Мои люди не поймут, если я буду тратить силы на безнадёжного врага вместо того, чтобы помогать своим, — парировал я.
— Придумайте объяснение, — невозмутимо ответил полковник.
Я закрыл глаза. Внутри всё сопротивлялось. Лечить врага и тратить силы, которые сейчас на вес золота. И ради чего? Ради того, что он «нужен» СБИ?
— Понимаю ваше нежелание, Юрий Дмитриевич. Но это вопрос государственной безопасности. Он не просто шпион. Он ключевое звено в цепочке, которую мы раскручиваем. Его смерть поставит крест на месяцах работы и позволит уйти от ответственности очень влиятельным людям, чьи интересы простираются далеко за пределы вашей войны с Мессингами.
— О каких людях речь?
— Это секретная информация, — отчеканил Юрий Михайлович.
Его нежелание объяснять что-либо вызвало во мне негодование. Боль, которая и без того пульсировала в голове после кошмарных снов, стала только сильнее. Скрипнув зубами, я произнёс:
— Послушайте, полковник. Я не ваш карманный целитель, которого можно дёргать в любой момент. Когда я согласился сотрудничать, то сразу сказал, что буду делать это только по возможности. Должно быть, после первых двух раз вы решили, что я готов вылечить кого угодно по первому зову? Это не так.
— Юрий Дмитриевич… — начал Воронцов.
— Вы просите меня спасти врага в то время, как убивают моих людей, — перебил я. — Того, кто собирался уничтожить меня и мою семью по приказу своего господина. Это будет дорого вам стоить.
Повисла пауза, за которой ясно ощущалось раздражение полковника. Глава СБИ явно не привык, чтобы с ним так разговаривали.
— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, Юрий Дмитриевич.
— Почему же? У меня в плену человек, который нужен вам живым. Может быть, я смогу исцелить его. Но мне надо
