себя хорошо. Брумиша не дразнить, дядю не будить, Элиана не обижать.
Люмин прижал уши и прислал длинную обиженную серию образов: ушастый, морковка, разлука и трагедия мирового масштаба.
— Балбес, — я почесал его за ухом. — Как вернусь, будет тебе морковка.
Картинка тут же сменилась: я возвращаюсь домой, а в руках у меня оранжевый сочный корнеплод размером с зайцелопа.
— Договорились.
Крох молча подставил лоб под мою ладонь и прислал тёплое послание: очаг, кровать и я. «Будь спокоен, мы тут справимся.»
— Оставляю тебя за главного, боец.
Я выпрямился, накинул на плечо подготовленный ранец, ещё раз окинул взглядом коридор и отодвинул засов.
Улица встретила меня утренней прохладой и ароматом свежеиспеченной выпечки. Где-то вдалеке зарычал зверь, на крыше заболтала пара птиц.
Я поправил лямку ранца и зашагал в сторону Арены Когтя, но уже не в качестве зрителя или сопровождающего зверей на тренировки к Хольцу, а…
Как целитель.
Глава 5Р
Чем дальше я отходил от лавки, тем больше становилось народа вокруг. На первом же перекрёстке и вовсе потекла людская река, увлекая всех в одном направлении — к Арене Когтя.
Поправив лямку ранца, я влился в поток. Почти все лавки на пути оказались закрыты, работали лишь таверны да прилавки с едой. На крыльце одной пекарни выставили деревянный лоток с выпечкой. Двое мальчишек-разносчиков с корзинами то и дело хватали из него горячие пирожки и ныряли в толпу, срывая голоса в попытках перекричать гул.
— Свежие пирожки! С мясом, капустой, рыбой! По две медных!
— Давай с мясом! — крикнул какой-то мужчина.
— А мне три с капустой, только погорячее! — заорал следом другой голос из толпы.
На углу возле плетельщика верёвок собралась кучка любопытных. Двое мужчин в серых куртках о чём-то громко спорили с третьим, одетым в потёртый плащ. На его плече восседала птица, похожая на крупного скворца, и невозмутимо чистила перья.
— Я тебе говорю, в этом году выиграет представитель из «Глубинной стали»!
— Чушь, — отмахивался мужчина в плаще. — Первая Академия на отборе в столице всех порвала, ей нет равных уже три года.
— А как же Академия Мастеров Зверей? — вмешался очередной зевака, протиснувшийся поближе. — Помните Миру с медоедом? Её зверя ничем не возьмёшь!
— Брехня!
— Ставлю серебряную, что девчонка в призовую тройку войдёт, — раззадорился подошедший.
— По рукам! — отозвался мужчина с птицей.
Я обошёл спорщиков и двинулся дальше. На следующем перекрёстке началась настоящая давка: людской поток уплотнился, а к запаху пота добавился едкий дым.
Какая-то предприимчивая старушка жарила куски мяса на углях, а лысый мужик размахивал железной лопаткой.
— Горячее мясо! Всего пять медных за порцию, две лепёшки в придачу!
— Грабёж! — крикнул кто-то из толпы.
— Так не покупай! — невозмутимо отозвался лысый и подмигнул подошедшему. — Тебе, мил человек, сколько?
— Две порции, — буркнул тот и полез в кошель.
Я усмехнулся. Парочка явно знала своё дело.
На подходе к Арене людей оказалось вдвое, если не втрое больше, чем на отборочном этапе. Перекупщики жались к стенам, вполголоса предлагая билеты тем, кто не успел позаботиться о них заранее.
— Входной лист — всего девять серебряных! Дешевле не найти!
— Мерзавцы, за тройную цену продают, — фыркнула проходившая мимо женщина.
— Не наговаривайте на честных людей! Через улицу десять просят, а я, считай, себе в убыток работаю!
Я двинулся к главной арке вдоль очереди, извивающейся длинной змейкой так, что её начало скрывалось за поворотом. Одни ждали сидя на земле, обмахиваясь шляпами, другие, прислонившись к стене, тихо переговаривались, а некоторые уже развязали на коленях узелки с едой. Неподалёку полный мужчина в зелёном кафтане вполголоса спорил с женой:
— Я ж тебе говорил, что раньше нужно было выходить!
— А я предупреждала, чтоб ты сапоги ещё днём зашил, а не до утра копался!
— Сапоги-то тут при чём⁈ — возмутился он. — Они давно готовы!
— А при том!
С такими аргументами не поспоришь.
Когда я прошёл вдоль очереди у арки, пробираясь к основному зданию арены, несколько голов тут же повернулись в мою сторону.
— Эй, парень! — крикнул кто-то. — Куда прёшься⁈ Очереди не видишь?
— Да он нас за дураков держит! — поддакнул другой.
— Без очереди всё равно не пустят, не позорься!
Я только дёрнул плечом, упорно продолжая идти вперёд. Неподалеку от начала очереди стояли двое плечистых работников Арены в серых куртках с эмблемой когтистой лапы. Увидев меня, один, с короткой седой щетиной, преградил дорогу, а второй, помоложе, с кудрявыми рыжими волосами, встал чуть сбоку позади него.
— Очередь занимают с другой стороны, — твердо произнёс старший.
— Здравствуйте. Я целитель от Ассоциации, — спокойно сказал я, вынимая из внутреннего кармана удостоверение. — Прибыл для временной работы на период турнира.
Мужчина взял документ, развернул и бегло прочитал. Внимательно изучив печать, провел пальцем по листу, проверяя подлинность воска, и на секунду задумался.
— Больно молод для целителя, — заметил он наконец, обращаясь не то ко мне, не то к напарнику.
— Им там, наверху, виднее, кого присылать, — буркнул рыжий, поглядывая на очередь.
— Тоже верно, — старший вернул пергамент. — Пойдём, провожу.
Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал к неприметной двери в стене. Стоило нам переступить порог и закрыть створку, как шум толпы мгновенно стих.
Впереди тянулся прохладный коридор с низким сводчатым потолком. Полумрак разгоняли лишь масляные плошки на железных подставках, горевшие вдоль стен через каждые двадцать шагов.
— Тихо у вас тут, — заметил я.
— Стены толщиной в руку глушат любые звуки, — отозвался работник, не оборачиваясь. — Первый раз в служебных помещениях?
— Угу.
— Тогда запоминай — мы в главном коридоре. Чуть дальше по левой стене будут раздевалки для участников, а по правой — комнаты целителей и помещение для операций. Если пойдёшь прямо, попадёшь на поле.
Я кивнул. Тем временем мы миновали две двери с замками, затем прошли мимо открытого проёма, за которым женщины складывали инвентарь для уборки. Возле очередной створки, обитой железом, мужчина остановился.
— Тебе сюда.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Удачи, целитель, — мужчина махнул рукой, развернулся и зашаркал обратно.
Поправив на плече лямку ранца, я вздохнул и толкнул дверь.
В просторном помещении находилось восемь человек. В центре возвышался длинный стол, заваленный рядами склянок и стопками чистых тряпиц. Вдоль стен тянулись лавки, на одной из которых громоздились сумки с эмблемой Ассоциации, а в дальнем углу виднелась ещё одна дверь, поменьше.
При моём появлении все присутствующие на секунду замолчали, повернувшись в мою сторону.
— Эйден! — ко мне навстречу шагнул Зикариус Кринст, протягивая руку. Я пожал его прохладную ладонь. — Рад встрече. Позвольте представить остальных.
Он повернулся вполоборота и указал на мужчину,
