А вот второй разработчик грозного оружия, лейтенант Сергей Янович, вдруг оказался патриотом и заявил японцам, что никуда он из России не поедет, ибо приносил присягу и намерен посвятить жизнь служению отечеству. Узнав об этом, я вздохнул и велел написать мой именной указ о присвоении Яновичу звания старшего лейтенанта. Тем более что он не собирался почивать на лаврах, а хотел модернизировать свою лодку примерно в том же направлении, что японцы, но немного по-другому. Кажется, он, как и его шеф, в глубине души боялся электричества, поэтому решил присобачить на вал двигателя не генератор, а компрессор, и дополнить силовую установку лодки пневматическим мотором. Пока лодка идет в надводном положении или под шноркелем, компрессор закачивает воздух в баллон, а при погружении нефтяной мотор глушится, и лодка движется под пневматическим, как торпеда. Естественно, Янович понимал, что дальность подводного хода при этом получится мизерной, но считал, что ее будет достаточно. Ведь, по его мнению, полностью погружаться лодке придется только для отхода после атаки, а на это хватит и нескольких миль. Зато у пневматического двигателя мощность будет существенно больше, чем у электромотора таких же размера и веса, а это позволит развить большую скорость и быстрее покинуть опасное место.
Ну что же, подумал я, пусть человек старается. Совсем бесполезными его лодки не окажутся, пригодятся для обучения личного состава. А заодно можно будет правдоподобно легендировать часть заказов, на самом деле предназначенных для лодок серий «М» и «К». Скрытности же при отходе такое решение, увы, не прибавит, ибо лодку будет выдавать значительно более интенсивный, чем у торпеды, след из воздушных пузырей. Только защищенность слегка повысится, вот и все.
Французы тоже заинтересовались подводными лодками, но их интерес, насколько я понял, пока полностью удовлетворял Джевецкий, искренне считавший себя главным конструктором «Кеты», а Яновича – всего лишь способным исполнителем. А вот англичане почему-то повышенным вниманием мои лодки не удостоили, зато устроили шум в прессе по поводу южноафриканских подвигов Куликовского. Что интересно, их наиболее интересно и довольно взвешенно описывал некто Уинстон Черчилль, сейчас ошивавшийся в Южной Африке в качестве военного корреспондента сразу нескольких газет. По его описаниям выходило, что капитан русской армии Куликовский – никакой не грязный дикарь, как большинство буров и некоторое количество тамошних золотоискателей, а самый что ни на есть настоящий джентльмен, сочетающий высокие личные качества с редким бесстрашием и выдающимися способностями в области техники. И единственное, о чем сожалел Черчилль, причем, по-моему, тот самый, что оставил заметный след в мире моей первой жизни, – это что такой человек служит не Англии, а России.
Когда же до Лондона дошел отчет об устроенном мной воздушно-подводном шоу, авиационный вопрос был поднят на уровень английского парламента. Я немного этому удивился, но, прежде чем задавать вопросы специалистам, решил посоветоваться с женой.
– На самом деле вопросов у тебя не один, а два, – заметила Рита. – Первый выглядит так: почему англичане не заинтересовались подводными лодками? Мне приходит в голову только один ответ: потому, что на самом деле они им не больно-то и нужны. У Роял Нэви две тесно связанные задачи – обеспечение безопасности английской морской торговли и создание угрозы чужим военно-морским силам в любой точке Мирового океана. А эти лодки ни одну из таких задач выполнить не могут. К торговле они вообще никоим боком, а угроза противнику от них если и есть, то только неподалеку от своих берегов.
Второй вопрос – почему они именно сейчас заинтересовались самолетами: он несколько сложнее, и вероятных причин этого я вижу две. Или их чем-то заинтересовали подвиги Ольгиного ухажера, или англичане усмотрели в самолетах средство борьбы с чужими подводными лодками, скорее всего германскими. Как именно можно бороться – не представляю, это тебе виднее.
В общем-то я и сам думал примерно так, а если похожие мысли приходят в голову довольно разным людям, то, скорее всего, они близки к истине. Значит, надо затребовать возможно более полное описание деяний господина Куликовского в Южной Африке. Тем более что недолго ему там осталось геройствовать если не в одиночку, то на одном-единственном самолете, причем довольно старом. Правда, с кучей запчастей. Его подвиги, воспетые одновременно Черчиллем и Немировичем, вдохновили сразу трех пилотов из авиаотряда в Залесье, причем без всякой моей стимуляции этого процесса. Сразу после шоу они объявили сбор средств для выкупа аэропланов, и единственное, что я себе позволил, – это посоветовал Сандро не задирать цены. Впрочем, он и не собирался, так что деньги в потребном количестве были быстро собраны, три пилота и шестеро механиков получили отпуск по семейным обстоятельствам и сейчас, по моим сведениям, уже приближались к порту Дурбан, все-таки взятому войсками де ла Рея.
Меня, скажем прямо, не удивило, что сам Сандро никуда не записался добровольцем. Все-таки осторожность всегда была его отличительной чертой, и плыть черт знает куда, причем в тот момент, когда у возглавляемого им воздушного флота появились реальные перспективы значительного расширения, он не захотел. Значит, муж у Ксении не будет героическим летчиком, и это меня даже немного огорчило. Я бы на его месте, пожалуй, все же смотался бы в Южную Африку.
Ну, а на своем месте мне оставалось только сидеть на заднице ровно и смотреть, куда двинут прогресс военной техники европейские державы. И делать выводы, причем желательно сразу правильные, но это уж как получится.
В середине июля в Россию приехал мистер Невилл Чемберлен. Наверное, многие помнят эпизод из «Двенадцати стульев», когда Киса Воробьянинов размечтался о жизни после получения сокровищ своей тещи, а потом открыл глаза и узрел перед носом кукиш? Так вот, это был кукиш с плаката «Наш ответ Чемберлену». Однако сейчас этот тип был еще не политиком, а бизнесменом, и приехал он с поручением от английского Адмиралтейства о закупке образцов нашей авиационной техники. Именно так, дирижабли его почему-то не очень интересовали. И первым делом он установил контакт с господином Александром Бари.
Пожалуй, тут не помешает небольшое лирическое отступление. Итак, все российские предприятия, участвовавшие в производстве военной техники, делились на три типа.
Первый – самый малочисленный – предприятия чисто частные, то есть вовсе без участия государственного капитала. Правда, в довольную заметную часть их были вложены мои личные деньги, но не напрямую, а через посредников. Например, таким был Аэростатный завод в Подольске, занимающийся выпуском воздушных шаров и небольших полужестких дирижаблей. Он принадлежал Шухову и Бари.
Второй – акционерные общества с контрольным пакетом, принадлежащим лично императору, то есть мне. Одно из самых крупных – концерн все тех же Шухова и Бари, на котором делалось больше половины всего, имеющего отношение к самолетам.
И, наконец, чисто казенные заводы. В основном судостроительные и артиллерийские, но в их число входил и Тверской моторный завод.
В общем, я не узрел ничего удивительного в том, что этот Чемберлен обратился именно к Бари, ибо пикирующие паровозы были сделаны на предприятиях их с Шуховым концерна. И на более высокие уровни ему обращаться не придется, потому что Бари и раньше имел мое разрешение принимать посторонние заказы на «эмки», а недавно я его на всякий случай подтвердил.
В общем, в аврале, когда я ждал, что на нас того и гляди нападет Япония при полной поддержке Англии, а возможно, еще и Штатов, наступил технический перерыв. Всем вероятным противникам нужна пауза на то, чтобы разобраться в том, что на них довольно-таки внезапно свалилось.
Правда, остаются две неясности. Первая – как теперь быть с Трансваалем и Оранжевой республикой? С поддержкой России и Германии они вполне могут выиграть войну. Или по крайней мере свести ее вничью. То есть появляется возможность подвигнуть Британию на какие-нибудь серьезные уступки в обмен на прекращение нашей помощи республикам. С виду это довольно привлекательный вариант, но тут есть свои тонкости. Сэры очень не любят, когда их к чему-нибудь вынуждают. И они, суки, злопамятные, прямо как я. Но это еще ничего по сравнению с другим обстоятельством. Ведь если я сейчас – скажем прямо – предам своего хоть и далеко не самого ценного, однако все-таки союзника, то кто мне потом поверит? Поэтому, пожалуй, следует поступить несколько наоборот. Требования надо выставлять не англичанам, а папаше Крюгеру. Первое – государственная поддержка рабочей силой рудников Русско-американской геолого-технической компании, африканское отделение которой штатовцы вроде как хотят купить, но давать нормальную цену не желают категорически, из-за чего вопрос до сих пор висит. Второе – срочно и за счет республики начать строить железную дорогу Претория – Дурбан. И, наконец, самое главное. Почаще и повнимательней слушать российского военного атташе генерала Максимова, а своих военных советников, наоборот, – пореже и вполуха. Если президент согласится с моими предложениями, помощь Трансваалю будет расширена до пределов, обеспечивающих благоприятный итог войны. Если же нет – она будет сокращена, и я смогу с чистой совестью договориться с англичанами, насколько именно.
