Впрочем, гости старались по мере сил участвовать в добыче пропитания. Так, с утра неандерталка что-то сказала Кате, а потом вместе с сыновьями отправилась в лес.
– Спросила разрешения поохотиться, – объяснила моя женщина.
Впрочем, я сильно подозревал, что прокормить себя даже впроголодь на нашем острове они не смогут – больно уж он мал, да и птицы стали реже прилетать на него из-за интенсивного отстрела. Поэтому с утра отправился в Москву. Пробыл я в будущем полтора дня, хотя собирался два, но не выдержал. Как-то там было тоскливо без Кати, я еле досидел до конца рабочего дня. Вернулся с десятью килограммами мяса, большой рыбацкой сетью и специальной корзиной из металлической сетки для ловли раков. До сих пор мы неплохо обходились удочками, но теперь пойманной на них рыбы неандертальцам явно не хватит. Они же очень сильные и, значит, должны много есть, и отнюдь не травы. В какое русло направить их силу, я уже примерно представлял. Однако, как это часто бывает, мои планы просуществовали только до первого соприкосновения с реальностью.
Апа с сыновьями вернулись к полудню. Принесли двух уток, причем одну – просто выдающихся размеров. Я немного офигел. Утки неоднократно пролетали над островом, но никто из нас ни разу не видел, чтобы они приземлялись. Мы с Катей не раз пытались бить их влет и из ружья, и из пневматички, но безуспешно. Птицы летели слишком высоко. А тут – на тебе! Ушли на четыре часа и принесли. Это притом, что в качестве оружия у сыновей имелись только заостренные, прокаленные на огне палки, а у Апы – вообще ничего.
В процессе ощипывания птиц Катя попыталась побеседовать с неандерталкой, но у нее не получилось.
– Знаешь, – удивленно поделилась со мной любимая, – с ней сейчас невозможно общаться! Сидит и уток жалеет.
Впрочем, необъяснимый приступ утколюбия продолжался у нашей гостьи недолго, и вечером Катя смогла продолжить расспросы. То, что она узнала, резко изменило наши планы.
Как уже говорилось, племя Апы последнее время подвергалось нападениям длинноногих пришельцев. Они прижали неандертальцев к берегу – как поняла Катя, какого-то полуострова. Во всяком случае, позиция пока позволяла обороняться, но с едой было совсем плохо. А не так далеко располагался остров, но намного крупнее, чем наш недомерок.
Племя давно знало, что, если связать два больших бревна, то они станут гораздо устойчивее на воде, чем каждое из них по отдельности. Настолько, что на них можно плавать. Правда, до сих пор от берега никто далеко не удалялся. Но Апа решила рискнуть и попробовать добраться до острова – потому как иначе все племя, и ее в том числе, ждала гибель. Однако плот пронесло мимо большого острова и потом больше суток носило по морю, пока мы их наконец не спасли.
Мы давно подозревали, что не очень далеко на северо-восток от нашего островка находится какая-то достаточно большая земля. Во всяком случае, в ясный день, поднявшись на гору, можно было разглядеть в бинокль слегка выступающую из-за горизонта вершину. Да и облака там кучковались чаще, чем в любой другой стороне. По моим прикидкам, до предполагаемой земли было километров сорок – пятьдесят.
Получается, что это был тот самый большой остров, а за ним – материк. На самом краю которого сидело в осаде племя Апы.
– Мне кажется, что мы должны им помочь! – заявила моя женщина, когда после обильного ужина мы собрались на совет.
Естественно, что я думал точно так же.
– Перестрелять этих ану-ану? – поинтересовался Паша. – Тогда нужно сходить в мою квартиру за карабином, да и еще одно ружье тоже лишним не будет.
Оказалось, что Павел, пока мог ходить, увлекался охотой. И сейчас у него еще оставалась какая-то древняя тульская двустволка и гражданский вариант мосинской винтовки.
– Развоевались! – возмутилась Ксения. – Эти длинноногие небось охотятся с детства, да к тому же еще и на людей тоже. А вы? Опять же для нас любые потери недопустимы. Хрястнут кого-нибудь по дурной башке дубиной или на грязное копье насадят – что делать будем? Нет, я предлагаю для начала просто переправить племя Апиных родственников на большой остров. А там присмотреться и без спешки решить, что делать дальше.
С этим предложением согласились все. Состав экспедиции тоже не вызвал особых споров – решили, что плывем мы с Катей. Паша с Ксенией почти не умели обращаться с катамараном. Отправляться всем четверым не имело смысла – ведь надо было взять с собой не только Апу с отпрысками, но и довольно много груза.
В Москву за дополнительным оружием решили пока не ходить, раз боевых действий не предвидится.
Экспедиция стартовала ранним утром следующего дня. Дул умеренный западный ветер, моя самодельная вертушка-спидометр показывала от шести до семи километров в час. Мы шли под парусом, хотя перед отплытием я притащил из Москвы три двадцатилитровых канистры с бензином, но топливо решено было использовать только в крайнем случае.
До большого острова «Катран» добрался за восемь часов. За это время мы с Катей полностью сошлись в том, что парусное вооружение пора дополнять стакселем, а то ведь «Катран» так и хочется переименовать в «Черепаху». Все-таки загрузка в неполные полтораста килограммов, как получалось, когда на борту были только мы двое, и более чем полтонны, как сейчас, – это разные вещи.
Причалив, мы высадили на остров сыновей Апы – они должны были произвести первичную разведку и найти место для лагеря всего племени. А сами поплыли вдоль берега.
Часа через два он начал загибаться вправо, и нашим глазам открылся пролив между островом и материком. В ширину он был километров пять. Апа воодушевилась и показала нам, где укрываются ее родственники.
Их было не так уж и много – двадцать девять человек, из них один больной мальчик, из-за которого племя не могло двигаться быстро, и трое раненых в стычках с длинноногими.
– Какие приличные люди, – поделилась со мной Катя. – Я думала, что дикари должны просто бросить больного, раненых и удирать со всех ног.
– Так они, наверное, пока не успели должным образом одичать, в смысле цивилизоваться, – выдвинул гипотезу я. – Еще не дошли до понятия «целесообразность». Поэтому и не бросают больных и слабых.
Для перевозки всех на остров потребовалось пять рейсов и почти двадцать литров бензина – без мотора мы бы просто не успели до ночи. Да и то последний рейс пришлось делать в сумерках.
Когда мы грузили на «Катран» последнюю партию, из-за каменной гряды, отделявшей полуостров от материка, выскочили четверо. С виду практически как люди. Но больно уж агрессивно они бросились к нам, потрясая копьями, так что я сразу схватил винчестер и выстрелил два раза. Один из нападавших упал. Остальные кинулись назад, оставив не то раненого, не то убитого валяться на камнях. Наверное, можно было не сразу целиться в грудь, а поначалу выстрелить по ногам… но рядом со мной стояла Катя, и риск показался мне неуместным.
Обратно «Катран» повез тоже пятерых. Кроме экипажа на наш маленький остров направлялись больной мальчик и самый тяжелый из раненых – у него опухла и загноилась нога. Катя убедила Апу, что Ксения, скорее всего, сможет им помочь, и теперь великая мать сопровождала своих недужных соплеменников. Я же весь путь думал о том, что нам, похоже, необходимы радиостанции. Впрочем, покупать их совершенно необязательно, проще самому сделать то, что надо. Ведь здесь нет никаких проверяющих органов, и, значит, можно будет не маяться с шириной полосы передачи.
Ксения с Павлом действительно волновались. Впрочем, увидев пациентов, Ксюша тут же перестала кудахтать и велела нести их… вот только куда?
– В наш дом, – распорядилась Катя. – Мы пока поживем в палатке, нам не привыкать. А вообще, конечно, пора начинать строить еще что-нибудь. Но об этом я потом поговорю с Апой. Если она на время предоставит десяток своих родственников, то они тут сработают и за лесовоз, и за бульдозер, и за подъемный кран.
