клюнуть голодный хищник.
Он клюнул.
Маро почувствовала сгущение воздуха у левого плеча ещё до того, как противник стал видимым. Он появлялся для колющего удара под идеальным углом, чтобы пронзить её между рёбер. Глаза, узкие и сосредоточенные, уже видели победу.
Но катана Маро уже была там.
Она не стала разворачиваться. Она просто отпустила рукоять правой рукой, позволив клинку, по инерции вытянутому в финте, проскользнуть в пальцах, и ловко перехватила его левой — обратным хватом. И, не глядя, с силой, рождённой не в мышцах, а в полуторавековом рефлексе, вогнала полосу стали себе за спину.
Раздался не звон, а глухой, влажный звук, а затем хруст.
Ким Лю Чен материализовался, наткнувшись грудью на остриё катаны, которое встретило его точнее, чем любая мишень. Его собственный удар копьём прошёл впустую, скользнув по боку девушки и лишь слегка разорвав ткань. Кореец замер, глядя на рукоять меча, торчащую у него из грудины. Недоверчиво, с недоумением.
Маро разжала пальцы, оставив клинок в его теле, и плавно развернулась. Её движения были безмятежны, как вода в глубине колодца. Кореец рухнул на колени, хрипя. Телепортация требовала концентрации, которой больше не было.
— Пауза между прыжками, — тихо, так, что услышал только он, произнесла бессмертная, подходя и кладя руку на рукоять. — Ты сокращал её с каждой атакой. Хотел ускориться, чтобы подавить. Это была ошибка.
Я смог прочесть всё это по губам.
Маро говорила по-корейски.
Она выдернула клинок одним движением. Алая полоса рассекла воздух. Ким Лю Чен беззвучно повалился навзничь на песок, который жадно впитывал тёплую влагу.
На арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием девушки в красном. Она подняла взгляд на трибуны, где замерли представители Великих Домов. Её лицо было спокойно. Бессмертная, победившая время и пространство не силой, а терпением. Всего одним ударом, поставленным не в ту точку, где был противник, а в ту, где он должен был появиться.
Маро взмахнула клинком, очищая сталь от крови, и медленно вложила его в ножны. Звук — гам — прозвучал громче, чем удар гонга. Это был звук древнего принципа, который не могли отменить никакие правила: истинное мастерство не в скорости движения, а в точности предвидения.
Трибуны потрясённо молчали.
Первая смерть.
А потом встал главный ланистер Волков — здоровенный бородатый детина в сшитом на заказ костюме.
— Протестую! Она убила нашего бойца преднамеренно! Дисквалификация!
— Докажи, — угрюмо прогудел Таиров.
— Пусть арбитры назначат экспертизу.
Маро равнодушно следила за словесной перепалкой.
Один из арбитров, старичок с седой бородкой, вопросительно посмотрел на князя Волконского:
— Это официальный протест, Ваша Светлость?
Лидер клана встретился взглядом со своим ланистером.
И холодно кивнул:
— Подтверждаю.
— Бои приостановлены, — громко объявил арбитр. — Маро Кобалия, вы отправитесь на телепатическую экспертизу. Мы с коллегами просмотрим видеозаписи и объявим вердикт. До тех пор объявляется перерыв.
* * *
— Сволочи, — негодовал Таиров. — Это подстава в чистом виде!
Мы собрались в общей гостиной.
Прошло уже сорок минут, но арбитры тянули с принятием решения. Я заметил, что куда-то исчезли Барский, Трубецкой и Воронова. Значит, прямо сейчас где-то в кулуарах разворачиваются ожесточённые споры.
Маро уже переоделась, сейчас на ней были джинсы-клёш и бесформенный вязаный свитер со снеговиком. Катана покоилась у девушки на коленях.
— На арбитров нельзя оказывать давление, — напомнил мастер Мерген. — Это закреплено в Регламенте.
— Да у неё не было хороших решений! — продолжал возмущаться ланистер. — Этот урод её бы проткнул своим чаном!
— Понятное дело, — согласился Мерген. — Бой проведён безупречно.
— Они им пожертвовали, — не унимался Таиров. — Изначально делали ставку на дисквал.
— Старый же трюк, — пожал плечами Мерген. — Не применялся лет двадцать, и что с того? Мы должны были предвидеть эту ловушку.
— Они ничего не докажут, — вступила в разговор Маро.
— Почему? — удивился Таиров.
— Потому что я не думала.
На моём лице появилась довольная усмешка.
Это правда.
Хороший боец освобождается от посторонних мыслей и живёт в моменте. Предвосхищает действия противника, но ничего не прогнозирует. Мечник уровня Маро действует по обстоятельствам. И не имеет плана, что ему надо именно убить своего соперника…
Или имеет?
Я вспомнил ледяную ярость в глазах своей подруги, когда она впервые заявила, что собирается участвовать в Турнире и навалять всем, кто пытался её убить. Что стояло за этим желанием? Неужели только стремление к победе?
Ты никогда не можешь быть уверен, что разобрался в натуре беса.
Люди, живущие веками, слишком отдалились от простых смертных.
Краем глаза я отметил, что четверо бойцов исчезли. Барская сказала, что с одним из них работает целитель, а трое других укатили в пансионат. Они проиграли отборочные бои и уже не нуждались в телохранителях. Потому что утратили ценность.
— Кореец не шёл на убой, — вдруг нарушила тишину Маро. — Он был силён. И у меня не оставалось выбора.
— Твоя оценка верна, — поддержал Мерген-оол. — Для прыгуна он отменно владел копьём. Готов поспорить, начал тренироваться лет с пяти.
— Типичный шиноби, — фыркнул ланистер.
— Вряд ли, — высказал я своё мнение. — Шиноби не дерутся открыто на арене. Скорее, бретёр. Если, конечно, такие есть в Небесном Краю.
— Есть, — пробурчал Таиров.
В гостиной царила нервозная атмосфера. Если сегодня Маро отстранят… никто не верил в бойцов второго эшелона. Меня уже просветили, что среди других воинов, привезённых Эфой, есть сильный мета и подающий надежды прыгун, которые тренировались на износ. Конечно, они продолжат биться, но… С каждым новым кругом картина для южан будет выглядеть всё более удручающей.
— Правильный вопрос, — снова вступил я в диалог, — звучит следующим образом: откуда Волки могли знать, что кореец попадёт именно в группу «бэ» и встретится с Маро? Это ведь жеребьёвка.
Повисло гробовое молчание.
До собравшихся дошёл смысл сказанного.
— Арбитры в жеребьёвке не участвуют, — задумчиво произнёс Таиров. — За процесс отвечает человек, приглашённый Трибуналом.
— Кто он? — поинтересовался мастер Мерген.
— Мы не знаем, — пожал плечами Таиров. — Личность Сеятеля традиционно держится в тайне. С ним общались только члены Трибунала.
— И Волки тоже с ним не встречались? — уточнил я.
— Не должны, — ланистер уже не был столь категоричен.
— Крыса в Трибунале, — уверенно заявил Мерген.
— Вовсе нет, — в гостиную уверенным, размашистым шагом вошёл
