— В рейхе ведь действительно социализм строили, власть крупного капитала уже с тридцать седьмого года стали серьезно ограничивать, а сейчас все предприятия уже фактически национализированы. Владельцы вроде управляющих при них стали, воспользоваться в личных целях счетами не могут, каждые траты должны декларировать, кроме выделенных им заранее оговоренных сумм, весьма скромных, на уровне офицерского и генеральского жалования. Никаких финансистов кроме рейхсбанка, не предусмотрено, и уже не появятся никогда — все, закончены давно все эти валютные «игры», торговля или бартером, либо с взаимными расчетами с контрагентами. Будет правильно и эффективно, если мы «закольцуем» наши экономические отношения, и создадим некую общую расчетную денежную единицу, или уравняем курс рубля, марки и йены к общему знаменателю. Тогда вообще проблем на будущее не будет, СЭВ возникнет намного раньше.
Такие переговоры сейчас шли вовсю между правительствами, тем более что в странах была плановая экономика, от которой не думали отказываться. И таковая будет доминировать, но те ниши, которое государство не может заполнить, отданы на откуп мелкой буржуазии и всяких «частников», которых хватало по обе стороны бывшего фронтира. И это могло дать поразительный результат — три экономики мировых держав, взятых совокупно, по многим позициям выходили на первый уровень, превышая подобные показатели США. Но не только это — каждая из трех сторон имела серьезную поддержку от зависимых стран, что попали в сферу влияния. Германия фактически подмяла под себя всю западную и центральную части Европы, всю северную Африку и начинала продвигаться к середине «черного континента», плюс Палестину и Аравийский полуостров с его грандиозными запасами нефти, благо американские компании все подготовили к началу ее добычи. А ведь есть еще Алжир и Ливия, так что пройдет не так много времени, когда «Еврорейх» получит в свои руки очень серьезные ресурсы, к которым англосаксов и близко не подпустят.
— А потом твои генералы устроят переворот, тебя самого подорвут, вернут к власти крупную буржуазию, и все полетит в тартарары. И «социализм» сразу «схлопнется», и к власти всякие «круппы» придут.
— Уже не смогут, хотя желающие есть. Я ведь не из доверчивых, и тех, кто делал ставку на англичан и американцев, потихоньку «перевоспитываем». Не захотят менять взгляды — загоним по щелям без жалости, сейчас ведь это очень просто — обвинения в потворстве нацизму рассматриваются быстро. И все те, кто склонны к гипотетической измене, берутся на учет — продвижения таким не будет. Да и наши монархи служат примером — такая скромность бытия только укрепит «здоровье» нации.
Гудериан зло усмехнулся, сцепив пальцы. Вообще, с началом новой мировой войны, именно новой, хотя большинство считали ее продолжением прежней. Вот такая цепь войн, растянувшаяся уже на тридцать лет, если считать с 1914 года, и все дело в противоречиях империализма.
— Мы ведь социализм строим на свой манер. И простому человеку в нем даны от государства гарантии. Так что подавляющее большинство немцев с таким подходом согласны, это позволяет честно перераспределить общественные блага так, чтобы хватало каждому, а не одним банкирам или «нуворишам». Десять лет, и эта идеология прочно укоренится в умах, у нас всех стремление к орднунгу. И переворота не случится — вермахт присягать будет не только Германии, но и социализму, и, следовательно — нашему общему делу. Все будет как в ГДР, но так как второй части Германии не будет — некому будет завидовать, сравнивать и тогда никаких переворотов не произойдет. Да и вообще — с чего ты взял, Григорий Иванович, что в Америке и Англии так называемый «средний класс» будет жить лучше, чем у нас? Свои зеленые бумажки они ведь теперь никому не втюхают, а то, что вложили, уже или потрачено, либо приватизировано и обесценилось.
Кулик задумался — а ведь соглашения в Брейтон-Вуде не произошло, всемирную власть доллара никто не признал. Фактически, сейчас он «заперт» на северной половине «нового света», и распространяет свое влияние на Латинскую Америку, но более нигде. Доллар ведь может и не стать единственной мировой валютой, его позиции сейчас шаткие, для их укрепления нужна безоговорочная победа. Англичане после войны скатятся в нищету, лишившись колоний, и в долгах как в шелках, соответственно рухнет фунт, который в ходу только в Южной Африке, Канаде и Австралии с Новой Зеландией.
— Тогда война затянется, Хайнц — они не смирятся с таким положением. Сможем ли мы воевать сами так долго?
— Сможем, расчеты сделаны, — Гудериан зло сощурился. — Нельзя доводить эту войну до «мирного сосуществования», иначе зачем ее было сейчас устраивать. Утерлись бы, получили долю плюшек, поклонились. С финансовой олигархией нужно вести непрерывную и непримиримую борьбу, и «холодные» фазы должны сменяться «горячими» постоянно. Раскачивать их надо, постоянно раскачивать, изнутри и снаружи. Стоит только начать «примирение», на этом социализм закончит существование — потому что люди хотят жить в сказке, в них много животного сразу проявится — сладко есть, много спать и чтобы за тебя другие работали. К тому для собственной победы и сохранения господства буржуазия и банкиры будут беззастенчиво грабить все страны, а мы этого делать уже не можем.
Последняя фраза вырвалась с неприкрытым сожалением — такова цена за политические декларации, которых необходимо придерживаться. Хотя это не означает, что не будут использоваться такие возможности…
В Европе встречались и такие плакаты — тогда к Англии и Америке у многих жителей было странное предубеждение…
Глава 17
— Сегодня проехался по улицам, посмотрел окраины — хорошо, что после войны прибрались, почистили парки. Хотя следы войны повсеместно встречаются — просто в глаза бросаются. Но изменения к лучшему заметны — карточки по нормам отовариваются, и не сниженным, а нормальным. Выбора нет, но хлеб хорошо пропеченный, как ржаной, так и с примесью пшеницы и отрубей. Мясо и рыбу исправно завозят, табак также по нормам выдают, и часто вместо сахара берут, и наоборот.
Кулик говорил негромко, поглядывая на Жданова — в который раз он решил устроить «шоппинг», как говорили в его время. Такие поездки он устраивал ежемесячно, стараясь посещать окраины «первопрестольной». При виде маршала в магазинах продавцы и покупатели впадали в ступор, становясь сомнамбулами на короткое время, правда, быстро приходили в себя. За это время Григорий Иванович успевал изучить продукты и цены на них, каждый раз отмечая небольшое увеличение ассортимента. По карточкам можно было взять только строго определенный набор продуктов, хлеб и молоко ежедневно, все прочие раз в неделю по выбору. Скудновато, конечно, но все же лучше чем год назад — за эти пятнадцать месяцев после заключения мира с немцами страна заметно оправилась. Продукты по карточкам шли по строго фиксированным ценам, которые «заморозили» с началом войны. Нормы по ним то занижались, то повышались, но «люфт» был небольшим. Теперь по отдельным видам продуктов выдачу заметно увеличили, а на некоторые категории нормирование совсем убрали, увеличив ненамного «наценку».
Еще с прошлого года открывались по всей стране рестораны и коммерческие магазины, в последних можно было купить все, но цены «кусались» — пятикратное увеличение считалось самым минимальным. Зато можно было купить все, что душе угодно — и кроме отечественных товаров на полках в большом количестве имелся «импорт», получаемый по «скрытым» репарациям. Продовольствия было на любой вкус — датские сардины в жестяных банках, венгерский шпик, греческий табак, болгарское вино, румынская крупа — гнали все, что имелось в странах, попавших в одну из двух «сфер влияния». Вот только ленд-лизовской тушенки было не встретить — все поставки давно подъели. Вся эта «коммерция» проводилась исключительно государством, и действовала «пылесосом», вытягивая из населения обесцененные войной деньги. Да и милиция постоянно присматривала за подобными заведениями — велась планомерная «охота» на спекулянтов, и тех, кто обогатился на войне. Но этим «дельцам» скоро придется скверно — грядет денежная реформа, и обмен денег в кассах за недельный срок, и по предъявлению паспорта. И все стопки ассигнаций моментально обесценятся — ведь нужно будет доказать их «законное происхождение». Вот тогда и появится поговорка, ходившая во времена Сталина — «храни деньги не в кубышке, а на сберкнижке».
