Кандалы и ошейники, грубая одежда из мешковины…
— Повелитель, — Мархун брезгливо поморщился, переступая через сточную канаву. — Тут на улицах столько дерьма, будто они все специально гадят так, чтобы было трудно пройти.
Привыкшие к просторам степи, где навоз встречался хоть и регулярно, но на гораздо большей территории, орки теперь вынуждены были чуть ли не каждый свой шаг контролировать из-за риска угодить ногой в дерьмо.
В узких улочках города была ливневая канализация, которая представляла собой открытые желоба вдоль стен домов, ведущие к окраинам. Во время редких, но бурных дождей все нечистоты, как правило, сносило за стены города. Там они перемешивались и окончательно превращались в затвердевшую массу органических удобрений, которую растаскивали местные земледельцы. Собирать дерьмо в стенах города им почему-то запрещали, из-за чего внутри между периодами дождей создавался стойкий аромат зловонных испарений.
Водоснабжение же было организовано куда искуснее: в каждом квартале зияли зевы глубоких колодцев, уходящих вглубь, к водоносным жилам, питаемым подземными реками. Возле них всегда толпились надсмотрщики с хлыстами, следя, чтобы не было заторов и драк. Тут строго соблюдалась очерёдность.
Мы вышли на рыночную площадь. Это было сердце Астра-Абада. Огромное пространство, заставленное железными клетками и деревянными помостами. Тысячи людей, орков, эльфов и даже редких полукровок сидели в пыли, закованные в цепи. Их содержание было, мягко говоря, не очень комфортным: кормили раз в сутки похлёбкой из сорных трав и отрубей, а за малейшее неповиновение палачи в кожаных масках пускали в ход солёные плети. Рядом, в резком контрасте с этим ужасом, располагались увеселительные заведения — богатые шатры с шёлковыми занавесями, где работорговцы пропивали вырученное золото под звуки лютен и смех наложниц. Оттуда доносились запахи благовоний, которыми хозяева рынка тоже старались заглушить внешнюю вонь.
У одного из загонов с рабами о чём-то яростно спорили два толстых купца в парчовых халатах.
Касым-бек внезапно обратился ко мне, предварительно низко поклонившись.
— Взгляните туда, мой император, — он указал рукой в направлении спорящих торговцев. — Видите этого гиганта? Это же мой тролль! Тот самый, которого я продал тут всего неделю назад задарма. А теперь они выставили его за двойную цену! Грабёж средь бела дня!
На помосте, скованный по рукам и ногам цепями толщиной с кулак, действительно сидел тролль. Я никогда раньше не видел этих существ и не мог понять на вид, насколько он молод или стар. Но он был великолепен в своей дикой мощи. Ростом он вдвое превосходил моих орков, а его кожа напоминала кору древнего дуба, покрытую серым мхом. Мощные плечи, длинные руки, опускающиеся почти до колен, и маленькие глазки под тяжёлыми надбровными дугами. Если его обрядить в хорошие доспехи и дать в руки таран, получится такой «древолюд на минималках».
— Повелитель, — прорычал Мархун, — только прикажи!
И он потянулся за топором. Но я остановил его жестом руки.
Оголтело освобождать всех местных рабов и отпускать их на волю было бы точно опрометчиво. Сейчас их хозяева заботились о своём «товаре», кормили и поили. А если всех разом отпустить, то что с ними будет тут, в этом небольшом городе?
— Эй, ты, — обратился я к продавцу, который при моём приближении поспешно соскочил с помоста. — Твой товар слишком дорог для этой дыры. Откуда такая цена?
Купец, узнав во мне нового хозяина города, оттолкнул от себя навязчивого спорщика, склонился передо мной в поклоне и заискивающе улыбнулся, обнажая гнилые зубы.
— О, великий император! — залебезил торговец. — Это редкий экземпляр. Горный тролль, приученный к командам. Таких не сыскать во всей империи. А цена… цена такая из-за сложностей доставки. Пути нынче опасны.
Касым-бек за моей спиной громко хмыкнул, слыша такую наглую ложь. А я сделал знак Мархуну, и тот придвинулся к купцу вплотную, обдав его терпким запахом орочьего пота и съеденного им на завтрак чеснока.
Купец покосился на орка и окинул его взглядом с головы до ног, будто прицениваясь к новому рабу. На что Мархун предостерегающе зарычал, снова положив руку на рукоять топора за поясом.
— Опасны, говоришь? — негромко спросил я. — А мне сказали, что есть короткий путь. Тот, по которому караваны из Железной империи добираются до Астра-Абада за пять дней. Через Пасть Бездны, минуя имперские заставы.
Лицо купца мгновенно стало непроницаемым, словно я спросил его о ключе от тайника, где все его деньги лежат.
— Этот тролль прибыл с далёкого востока, господин. А пропасть на западе непроходима. Только через «Последний оплот». Иного пути нет, спросите любого на этом рынке.
Я оглянулся. Несколько других торговцев, стоявших неподалёку и прислушивающихся к нашему диалогу, дружно закивали, отводя глаза.
Я не особо и удивился. Для них этот путь был золотой жилой, секретом, который, похоже, кормил контрабандистов этого города веками.
— Они лгут, — тихо проговорил Рилдар, появившийся рядом словно из ниоткуда. — Повелитель, верить этим крысам — значит погубить войско в песках. Нужно послать Чёрную полутысячу Бариадора на запад. Пусть прочешут там всё.
Я покивал, спросил:
— Ты чего пришёл? Что-то срочное?
— Войска размещены по казармам и дворцам местных беков. Люн прислал роспись по продовольствию. Еды у нас на две недели. Дальше надо будет забирать у местных.
— Нет, мы не будем их злить.
— Тогда голод.
— Думаю, голодать нам тоже не дадут наёмники из других вольных городов.
— Война кормит сама себя, — покивал Рилдар. — Раз нас ждут сражения, пойду готовить свою полутысячу.
Я задумался над словами старого военачальника. Искать проход вслепую, проверяя такую огромную территорию, было бессмысленно. Имперские сыскари наверняка не раз и не два пытались уже найти такой проход. Но то, что его пока так и не закрыли, свидетельствует или о том, что он тщательно скрыт, или о том, что за этими контрабандистами стоит какой-то ушлый чиновник из империи, который их прикрывает.
— Разведка — это долго, — прорычал Мархун, будто подслушав мои мысли. — Мой император, позволь мне взять самых знатных из этих жирных баранов. Мы подвесим их за рёбра. Через час они не только путь покажут, но и расскажут, что император Дайцин ест на завтрак.
Я посмотрел на толпу рабов, на измождённые лица женщин и детей.
— Нет, Мархун. Если мы начнём ссору с работорговцами сейчас, город погрузится в хаос. Тысячи невольников окажутся без присмотра, начнётся грабёж складов, а потом — голодная смерть. Мирное население, те, кто просто живёт здесь,
