Кровь Серебряного Народа. Том 3
Глава 1
В царстве Санти-Дай не было ветра уже почти сорок лет — с того самого момента, как небо над столицей навсегда затянуло пеплом.
Здесь не пели птицы, не шумела листва. Хрон-Ра, некогда блиставшая каменными шпилями и золотой вязью на стенах, теперь напоминала гигантское кладбище, оставленное без присмотра. Пыль — мелкая, серая, сухая — покрывала всё: статуи древних царей, замершие фонтаны и бесчисленные ряды саркофагов, в которых спали «высшие» Кровавого Престола.
Глубоко под центральным зиккуратом, в Зале Первородного Сердца, царил холод. Раньше здесь стоял гул от кристаллических пирамид, перегонявших потоки Эфира через гигантские накопители. Теперь здесь была лишь тишина.
Малакор, Праотец Кровавого Престола, открыл глаза. Это движение далось ему с трудом — веки словно приклеились к глазницам. В его груди не билось сердце, но в жилах всё ещё текла густая, перенасыщенная магией субстанция, которую они называли «Старой Кровью».
Он медленно поднялся с костяного ложа. Кожа на его руках была тонкой, как пергамент, сквозь неё отчётливо просвечивали тёмные нити сосудов. Малакор чувствовал голод. Такой сильный, пронзительный, что Праотец даже застонал.
Сорок лет назад их эксперимент обрушил этот мир. Попытка подчинить себе Ядро, замкнуть все Ветры Эфира на один единственный зиккурат в центре Кровавого Престола закончилась катастрофой. Ядро не подчинилось — оно треснуло, словно перекалённый кристалл. Магия перестала течь по миру ровным потоком, превратившись в редкие непредсказуемые порывы. И тогда Праотец погрузил «высших» в сон, надеясь дождаться времён, когда мир исцелится. Сам собой. Но он исцеляться не хотел.
Малакор услышал шорох, обернулся. Из ниш в стенах, стряхивая пыль, выходили остальные. Их было трое — тех, кто сохранил достаточно сил, чтобы не впасть в полный сон и изредка просыпаться при любом мелком порыве Ветров Эфира.
— Вы тоже почувствовали это? — голос Иш-Калы, Праматери Клана Скорби, походил на скрежет. Она была закутана в лохмотья некогда роскошного шёлка, а её лицо скрывала маска из потемневшего серебра.
— Это был зов? Или порыв ветра? — спросил Алистор «Кровавый граф», самый молодой из них, чьи глаза горели лихорадочным красным светом.
Они подошли к центру зала. Там, на постаменте из чёрного небесного камня, покоилось то, что они называли «Колодцем Истинных Отражений». Это было зеркало, которое ничего не отражало. Десятилетиями его поверхность оставалась неподвижной, мутной.
Но сегодня Колодец ожил.
По нему пробегала мелкая рябь. Изображение внутри начало вращаться словно вихрь, медленно ускоряясь, пока в центре не образовалась глубокая воронка. Из неё, словно из тумана, начали проступать образы.
«Высшие» окружили артефакт. Их глаза были прикованы к проступающим видениям.
Зеркало показывало степь. Далёкую, выжженную солнцем землю с холмами и высоким разнотравьем. По степи, засыпая друг друга стрелами, скакали всадники. Некоторые были обычными — в лохматых шапках, на низеньких лошадях. Другие — странные, с разноцветными накидками, которые развевались позади них за спинами.
— Это Торгул, — «Кровавый граф» узнал фигуру человека, изображение которого показал Колодец. — Верховный хан степи. С кем он сражается?
Отражение перескочило на новую картинку. Три древних существа наблюдали, как вороной конь хана получает арбалетную стрелу в круп, переворачивается через голову. Они увидели, как Торгул вылетает из седла и как его шея ломается о камни. И даже услышали триумфальный сигнал рога какого-то эльфа, сидящего на белом коне над трупом хана. А потом показалось развевающееся чёрное полотнище флага с изображением серебристого вихря.
— Торгул мёртв, — констатировала Иш-Кала. — Кто стоит под флагом?
— Эльф! — первым сообразил Алистор.
Высшие вампиры переглянулись. В этот момент Колодец показал дайцинца, которого подвели к эльфу.
— Смотрите! — прошипел Малакор, указывая на его фигуру. — Это мастер Цзяо. Наш младший брат, шпион в Империи Дайцин!
Зеркало дрогнуло, показывая сцену ночного побега, и «высшие» увидели, как Цзяо в своём истинном облике выпивает троих воинов. И все обратили внимание на то, что его лицо искажено не только вполне понятной жаждой, но и тем, что у людей называется страхом. Потом появилось изображение бешеной скачки Цзяо на зачарованной лошади.
— Цзяо бежит, — Алистор хмыкнул. — Мастер кровавых теней и иллюзий, один из лучших наших шпионов, бросил свою миссию и убегает. Что могло так напугать его?
— Не «что», а «кто», — Малакор взмахнул рукой, заставляя зеркало показать эльфа крупным планом. — Взгляните на его лицо и на грудь.
«Высшие» подались вперёд. При свете факелов на отражении были отчётливо видны пульсирующие руны на щеках этого странного эльфа. Они светились тем самым синим светом, который исходил от Ядра мира до дня Катастрофы. А в груди у него сверкала белая искра.
— Знаки эльфийского Оракула и Слеза Рода, — выдохнула Иш-Кала. — Но странная — с нитью. Значит, эльфы решили вернуться в игру? После сотен лет молчания? Но что их повело в Степь?
В зале стало ещё холоднее. Для Санти-Дай появление новой силы в Степи было не просто неудобством. Это была угроза. Всё непонятное грозило стабильности и вечному покою.
— Это Предначертанный! О нём говорится в наших древних манускриптах, — Алистор подался назад, вскинул костлявые руки в защитном жесте. — Он разрушит наш мир!
— И построит новый, — мрачно закончил за «Кровавым графом» Малакор. — Будите низших братьев. Нам понадобятся все силы!
* * *
* * *
Татуировки на моих щеках не просто болели — они «кричали» в такт моему сердцебиению, выбрасывая в кровь порции жара. Это Оракул напоминал о себе, как нетерпеливый кредитор, чьи проценты растут с каждой минутой моего бездействия.
Я же, стоя у края импровизированного стола — простого щита, положенного на две бочки из-под солонины, — пытался сосредоточиться на важных вещах. И не мог. Мои мысли были только о боли и о том, как от неё избавиться. С большим трудом я наконец сосредоточился на карте, что была расстелена на столешнице. Трофей от имперского мага, который оказался вовсе даже и не дайцинским, а может быть — даже и не только магом. Сведения о вампире уже как пожар начали распространяться по всему лагерю.
Вокруг собрались мои командиры. Лица серые от недосыпа, глаза воспалённые. В воздухе висел тяжёлый запах немытых тел вперемешку с конским потом. В походе я уже к нему
