была комната, максимально защищённая от прослушки.
— Конечно-конечно, — сказал он, снова кланяясь, — идёмте.
Для Чхве-старшего уже было приготовлено кресло в кабинете. Рядом стоял столик с кофе и другими напитками на выбор. Но гость даже не глянул на всё это дело. Лишь только двери за двумя отцами закрылись, как глава корпорации немедленно перешёл к делу.
— Ду Бон, мы знаем друг друга не первый день. Ты прекрасно знаешь, что я не пришёл бы к тебе просто так.
— Знаю, поэтому весь во внимании. Сразу могу сказать, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы проявить моё уважение к вам.
— Хе, — Чхве-старший поморщился, словно увидел что-то неприятное, но всё же не опасное для него. — Вы же знаете, что мой сын… Сонъюн устроился на работу к… вашей дочери?
— Знаю.
— Я надеюсь, это не ваша инициатива.
— Конечно же нет. Я сам об этом узнал лишь вчера, когда Сонъюн… когда господин Сонъюн изволил обратиться ко мне.
— Что ж, — создавалось впечатление, что гость обдумывает каждое слово по несколько раз, прежде оно вырвется из его рта, — верю. Но как вы понимаете, для моего сына недопустимо работать на… такой работе.
— Разумеется, — Ду Бон Нам сглотнул, но всё-таки постарался улыбнуться. — Однако, я понял, что господин Сонъюн сделал это лишь для своего развлечения, а не серьёзно настроившись работать на мою дочь.
— Как бы там ни было, — Чхве, не отрываясь, глядел в глаза хозяину кабинета, — я хочу, чтобы вы уволили его. Сонъюн должен заниматься тем, чем подобает юноше его ранга!
— К сожалению, это не моё агентство, — отец Юми пожал плечами, чувствуя, как всё внутри холодеет. — Я не могу там кого-то увольнять, или нанимать. Но я могу дать рекомендацию дочери.
— Уважаемый Ду Бон Нам, — тон гостя стал другим, твёрдым и куда более холодным, чем при встрече, — это ваша дочь, и она должна слушаться вас. Иначе, могут появиться сомнения в вас, как в основателе очередного рода чеболей.
Отец Юми чуть было не указал гостю на то, что тот сам не может поговорить с собственным сыном, чтобы тот не творил дичь, но вовремя прикусил язык. Вместо этого он сказал:
— Я понимаю ваши чувства и постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы воздействовать на дочь.
— Сделайте, — коротко обронил Чхве-старший и встал с кресла, так и не притронувшись ни к чему из того, что стояло сбоку на столике.
Правда, уходить он не спешил. Вместо этого он вдруг выдохнул, улыбнулся и посмотрел на хозяина совсем другим взглядом.
— Дружище Ду Бон, ты помнишь, как я немного помог тебе в самом начале?
— Помню, Тэджин, — ответил Нам и имя гостя вышло совсем тихим.
— Ты помнишь, что обещал любую ответную услугу?
— Помню, но дети…
— К чёрту детей! Мы с тобой создаём мир вокруг! А они должны действовать так, как мы решим!
Когда Чхве Тэджин покинул дом Ду Бон Нам, тот вернулся в свой кабинет, налил себе янтарной жидкости в квадратный стакан и сел за рабочий стол.
— Дети… — прошептал он себе под нос. — С ними всегда сложно.
* * *
Когда стемнело, и улицы Сеула окрасились разноцветными огнями, а из различных заведений слышалась популярная музыка, в одном из ресторанов с открытой верандой собрались трое.
Можно было без преувеличения сказать, что от этих троих зависело многое в музыкальной индустрии всей Кореи. Может быть, у них не было столь завидного ресурса, как у Ким Су Хона, но всё же к их мнению прислушивались многие.
Другой вопрос, что в нынешние времена мнение нужно было тоже иметь такое, чтобы за него не пришлось краснеть. Случалось и такое, что маститый в своё время критик попадал в немилость, потому что рисковал и писал неудобную правду про каких-нибудь фаворитов гонки.
Но собравшиеся сегодня в ресторане были достаточно лояльны и к Ким Су Хону, и ко всему его продюсерскому центру.
— Что скажете, коллеги? — поинтересовался Ли Сон Мин, известный музыкальный продюсер и сонграйтер, отошедший уже от активной деятельности, но участвовавший ещё в закулисье современного искусства. — Как вам перспективы на этот год?
Пак Су Джи посмотрел на него, но затем снова перешёл к тёмной лапше, обильно политой соусом. Он как будто и хотел что-то сказать, так как всегда славился острым языком. Но при этом безупречная репутация в последнее время всё больше заставляла его молчать.
А вот Чон Ён Хо — журналист и музыкальный обозреватель явно хотел высказаться.
— Вроде бы неплохо, — сказал он, отставляя от себя пустой бокал и делая официанту знак «повторить», — вот только у меня такое ощущение, что всё это я уже слышал.
— Любая по-настоящему популярная вещь должна давать такой эффект, — пожал плечами Ли Сон Мин.
А вот Пак Су Джин бросил внимательный взгляд на журналиста.
— Так-то оно так, — согласился Ён Хо, но говорил он осторожно, словно боялся сказать что-то не то. — Вот только даже в этом случае мелодия должна захватывать что ли. Брать тебя за душу и не отпускать.
— Меня вроде бы взяло, — улыбнулся Ли Сон Мин.
— Да вот и меня вроде бы тоже, — согласился с сонграйтером журналист. — Но как будто что-то не то.
— Блёкло?
Пак Су Джин частенько обходился одним лишь уточняющим словом.
— Именно, — быстро согласился с ним Чон Ён Хо. — Вроде бы всё то, что надо, но блёкло, вторично, как будто десятый раз по одному и тому же месту.
— Нот всего семь, — философски заметил на это Ли Сон Мин.
— Уж вам ли не знать, любезный, что количество нот на качество музыки не влияет. Вы сколько лет год за годом хиты выдавали? Десять? Двадцать?
— Почти двадцать, — согласился сонграйтер. — Но иногда мне было очень тяжело. Я представляю, как сложно придумать что-то новое, но в том ключе, который ожидает большинство. И, чем дальше, тем сложнее, потому что усиливается давление ожиданий.
— Приходит страх, что напишешь что-то не то? — уточнил Чон.
— Или уверенность в том, что делаешь шедевр, а всем на него плевать, — отозвался на это Ли.
— Мы ушли от темы, — заметил на это Пак Су Джин.
— Согласен, — проговорил журналист Ён Хо. — Но, честно говоря, не вижу особого смысла что-то тут обсуждать. Да, всё в этом году как-то серо и уныло, но делать нечего, победителей выбирать нам. Перспективных коллективов особо и нет.
— А как же эти, которых Пак продюссирует? — поинтересовался Пак Су Джин.
Его вопрос оказал, если и не эффект разорвавшейся бомбы, то что-то близкое к тому. Оба его собеседника замолчали и уставились на критика.
