глубину и около полутора в ширину с крутыми ступеньками из камня. Внутри было стабильно прохладно, так что моя задумка с использованием синих кристаллов подходила идеально, я даже проделал в стенах небольшие ниши на случай соблюдения продуктового соседства. Дело оставалось за малым, кристалл.
Заполниться льдом мой погреб не мог, потому что магия камня обладала эффектом капиллярной заморозки, то есть в первую очередь замораживала только жидкости, и уж потом мелкую воздушную дисперсию. Богатый влагой чернозем должен был сработать, как губка.
Однако, хорошо бы не окоченеть самому; случай с вмерзшими сапогами показал, что можно остаться в лучшем случае без обуви, а в худшем и без ног. И если камень внутри маяка был сухим, что дало мне время отскочить, то почва промерзнет так быстро, что я мог превратиться в ископаемое за считанные доли секунды.
Требовался барьер. Я нахмурился, перебирая варианты.
— Подойдет или что-то максимально сухое, или максимально… — ответ вертелся на языке, — жирное!
В моем распоряжении имелось растительное масло, сливочное и акулий жир из печени. Больше всего подходил жир, но его вываривание и охлаждение заняло бы целый день, я мог попросту потерять свои запасы. Растительное даст стопроцентную гидрофобную пленку, но такую тонкую, что холод пробьет ее первой же волной. Оставалось сливочное. Да-а-а, дорого-богато! Вымазать сапоги таким маслом, словно умываться черной икрой, но затраты оправданы.
Я сбегал на морской маяк, зачерпнул густющего сливочного масла из бочонка в прохладной кладовой, проверил кристаллы в кармане и юркнул в соседнюю дверь, так сказать, на небеса.
Обильно смазав каменные ступени и штык лопаты маслом, я наклонился и положил синий кристалл на дно погреба.
Проверил, что ступни сапог стоят на жирной ступеньке, а руки тоже в жиру, размахнулся и ударил лезвием точно по синей стекляшке.
Рука проехалась по черенку, кристалл вдавился в землю, а я чуть не соскользнул от своего замаха, но ухватился за черенок сухой рукой. Масляная операция находилась под угрозой, требовалась доработка плана.
Под кристалл я вкопал небольшой камень, а черенок решил придерживать сверху за торец. На сей раз должно получиться.
— Ну, с богом! — штык лопаты лязгнул по кристаллу и расколол его пополам.
За синей вспышкой последовала голубая волна, расходящаяся в разные стороны. Она проникала в поры земли, покрывая её белым инеем, как капля акварели расползается по бумаге. Погреб постепенно замерзал, иней карабкался по стенам и ступеням, заполняя пространство ледяным потрескиванием. Я не мог отвести глаз от этой удивительно красивой магии и вдруг почувствовал, что сапоги примерзли к камню. Но небольшого движения ногой оказалось достаточно, чтобы с хрустом оторвать подошву от ступени, масло помогло.
Тем временем обледенение уже добралось до верха, даже выше, чем я рассчитывал. Травинки перед моими глазами за секунду стали белыми и надорвались от расширившейся внутри влаги. Я попытался выбраться, осторожно, чтобы не убиться.
— Ух ё… — трава в радиусе метра от погреба полностью превратилась в ледяные иглы.
Выглядело эффектно, но жутковато, особенно ночью. Выходит, грунт также промерз на метр в глубину. Результат впечатлял. Газон под подошвой хрустел и лопался, как битые елочные игрушки.
Убедившись, что процесс закончился, я поспешил за рыбой и перенес все в новоиспеченный холодильник, включая бочонок сливочного масла. Все-таки, нашему человеку привычнее намазывать холодное масло ножом, собирая рогалик, а не класть ложкой не в виде густой кашицы.
Я вытер пот рукавом и поднял голову. У Облачного маяка не оказалось защитного контура, ночь возле него ощущалась какой-то… настоящей, что ли. А еще здесь не требовалось вглядываться в небо в привычном ракурсе, незачем поднимать голову, что я сделал автоматически. Небо окружало меня повсюду, и сейчас оно сгущалось вокруг острова не пушистыми белыми облаками, а серыми грозовыми.
— Нужно срочно чем-то накрыть погреб.
Первое, что пришло в голову — парусина. Но если ее просто натянуть над ямой, она соберет воду и провалится с ней внутрь.
— Доски бы, — я потёр подбородок. — Да откуда их взять, все давно сгорело. Хотя… Стол! Дубовая пиратская столешница!
Пока я не занялся починкой двери, капитанский стол подойдет идеально.
У ног появился Боцман и потерся о голенище сапога.
— Проголодался? Ну, пойдем, я почти закончил.
Мы спустились вниз, хотя фигурально вышли прямо из двери в дверь без всяких лестниц. Ну, ладно.
Боцман поторопился на кухню, а я за столом, ибо дождь не станет ждать, пока кот поест.
Увесистая столешница не сразу влезла в дверной проем, зацепившись углом за полукруглый свод.
— Все-таки прямоугольные двери практичнее, — пробормотал я и подтолкнул полотно пинком.
Затащив его внутрь облачного маяка, быстро поволок к погребу, оставляя за собой полосу примятой травы. Дождь уже моросил потихоньку.
Наконец деревянная крышка глухо упала поверх ледяной ямы.
— Еще парусинки, и получится отлично, потом придумаю крепкий люк с теплоизоляцией.
Чем-чем, а парусами я запасся в достаточном количестве. Отрезав несколько квадратов ткани, поспешил наверх. Как правило, паруса ничем не пропитывали, и они были уязвимы для воды, но только первое время. Как только льняные волокна разбухали, плотность плетения вырастала настолько, что после дождя судно могло двигаться даже быстрее, а парус превращался в плотный брезент.
Накрыв столешницу, положил на края обрезка камни и отправился кормить кота.
— Нагулялся, бродяга, — шерсть кота была пыльной, с остатками травинок. — Сейчас вон ливанет, а ты где-то болтаешься.
На плите закипела вода. Я заварил себе чай, отрезал дольку лимона, а Боцману перепал хороший кусок тунца. В следующий раз схожу на рыбалку.
Сделал горячий глоток и понял, что чего-то не хватает. Дождя! За окном шумел океан и только.
— Странное дело. Впрочем, бывает, брызнет пару капель, да и всё.
Но интерес никуда не пропал. Взяв с собой кружку, я спустился на первый этаж и зашел в подсвеченную дверь. За её порогом можно было общаться только криком, ливень барабанил по земле, по стенам и железному колпаку маяка так, словно задался целью оглушить.
— Чего⁈ — я не заметил, как хлебнул кипятка и тут же сплюнул чай на пол. — А-ай! Тьфу!
Подошел к выходу из маяка, у порога уже собралась небольшая лужа. На тех островах, что скрывали тучи, виднелись горящие окна домов.
— Выходит, это совсем другой мир.
Над моим островом крупных туч не было.
— Дождь — хорошо, для травы хорошо, — я оперся на дверной косяк. — А может, высадить сюда рассаду из гидропоники? Тут тебе и земля, и вода, и солнце.
Идея показалось заманчивой. Когда ростки немного окрепнут, вскопаю здесь пару грядок.
Я постоял еще немного, послушал дождь и вернулся на
