Системный Рыбак 12 - Сергей Шиленко

Система Рыбака молчала, как рыба.

Ну да, логично. Она оцифровывает только техники связанные с путем рыбака или же водной стихией, а тут самая настоящая преисподняя. Для моей Системы этот гримуар пустое место.

Значит, осваивать придётся по старинке, руками и головой, без системного костыля.

И вот тут я на секунду задумался. Источник у техники поганый, а сам я вроде как из тех, кто накормит голодного и не тронет слабого.

Но давайте начистоту. Эта штука дала Багроту силу, с которой считались другие сильнейшие. А у меня в арсенале нет ни одного полноценного боевого приема для сражения с другими практиками, из чего приходится обходиться только удочкой да хлыстом.

Нож ведь тоже железка с двумя судьбами. Им можно как шинковать лук на рагу, так и резать людей в подворотне. Виноват не нож, а рука держащая его рукоять.

Вот и я решаю, во вред пойдёт эта сила или во благо, а не тиснёная надпись на обложке.

Плевать, демоническая техника или праведная, я буду её учить.

Я вынырнул из Моря Души и открыл глаза. Комнатушка под окном годилась для сна, но махать руками тут получилось бы разве что по шкафу и по собственному лбу.

Нужен простор, а простор в этих владениях имелся только в одном месте.

Сад за домом Дайлов встретил меня запустением. Когда-то дорожки выкладывали узором, кусты стригли, а над клумбами тряслись, но теперь всё это заросло, вымахало вкривь и вкось и держалось на честном слове садовника, который в конце концов стал семье не по карману.

Посреди этого павшего великолепия стоял старый дуб, широкий и кряжистый, единственный, кому запустение шло к лицу. Он и раньше рос сам по себе, и теперь рос сам по себе, только без соседей, которых извела бедность.

Хорошее место. Дуб не в претензии, зрителей нет, а если я тут что-нибудь разнесу, то в списке пострадавших окажется заброшенная клумба и только.

Я встал перед дубом и достал из перстня ленту, подаренную Молли. Стянул отросшие волосы и завязал на затылке, чтобы не лезли в глаза. Да, с того момента как я покинул деревню Речная заводь, они выросли уже достаточно, нужно будет постричь их потом.

Ну, а теперь начали.

Я поднял руки в первую стойку из гримуара и повёл духовную энергию по каналам тем маршрутом, что отпечатался в памяти со страниц. Движение, разворот корпуса, короткий выброс силы в кулак.

Ох, ничего себе. Техника оказалась зверски сложной. Каждый жест сцеплялся со строго заданным потоком энергии, и стоило чуть сбить дыхание циркуляции, как вся конструкция рассыпалась, а рука проваливалась в пустоту.

Я то и дело нырял обратно в Море Души, сверял позу со страницей гримуара, находил, где напортачил, и повторял заново.

Раз за разом, движение за движением. Дуб терпел, я упирался, а девяносто девять звёзд таланта делали своё дело, разгоняя понимание там, где обычный практик встал бы намертво на месяцы.

И постепенно оно пошло. Тело перестало спотыкаться, поток внутри вытянулся в непрерывную линию, и связки движений начали складываться сами, без сверки с книгой.

Вращение… Пас рукой, снова вращение…

Листва шелестела над головой, ветер таскал по саду прохладу, а тело наконец поймало ритм и само тянуло связку за связкой, без моих подсказок.

— А я-то думала, ты из оружия только половник в руках держал, — донесся из-за спины девичий голос, выбивая меня из транса.

Я развернулся.

У края дорожки стояла Элиза, со свитками под мышкой и с прямой спиной, которую держала даже когда над её семьёй дамокловым мечом висел долг в двадцать тысяч золотых.

— Половник тоже оружие, если знать, кого и как им бить, — ответил я и опустил руки. — Ты почему не спишь? Экзамен же сдала.

— Сдала, — она пожала плечами. — А спать не выходит, слишком много всего произошло за день.

Она прошла ближе и остановилась у соседнего куста, разглядывая меня так, точно впервые видела.

— Не пойму я тебя, — сказала она наконец. — У тебя же всё идёт как надо. Ресторан и доки работают, деньги сами к тебе плывут. Зачем тебе ещё и это, махать кулаками по ночам?

Хороший вопрос. Вот только честный ответ на него тянул за собой слишком длинный хвост. Клан Винтерскай, который однажды придёт по мою кровь. Эмма в далёкой секте, и еще много чего, что дорого мне и может оказаться под угрозой.

— Затем, что деньги решают многое, но не всё, — сказал я. — Иногда, чтобы защитить дорогого тебе человека, одного кошелька мало. Нужна сила, которую у тебя не отнимут вместе с ним.

— И кого ты собрался защищать?

— Тех, кто мне близок.

Элиза помолчала, перекатывая свитки под мышкой.

— Повезло им, наверное, — тихо проговорила она. — Тем, кого ты зовёшь близкими.

— Если тебя кто-нибудь обидит, я и тебя защищу.

Она опустила глаза и замолчала. Свитки в руках замерли, видимо она хотела что-то ляпнуть, но вся заготовленная бравада разом сошла на нет.

Сад продолжал шелестеть листвой, ветер таскал по дорожкам сухую труху, а над дубом висели те самые звёзды, что каждую ночь давили на моё Море изнутри.

Мы просто стояли и молчали.

— Кстати, — нарушил я паузу. — Ты ведь не просто так напросилась ко мне на работу. Сказала, тебе это нужно для какой-то своей цели. А вот какой, так и не сказала.

Элиза вскинула подбородок.

— Я хочу стать самой влиятельной женщиной в этом городе.

Я даже не улыбнулся. Думаю её бы девчонка-подросток тут же восприняла бы за издёвку над своей мечтой.

— Зачем? — спокойно спросил.

— Чтобы стать самой влиятельной женщиной в городе, — повторила она, будто это и был весь ответ.

— Зачем?

— Я тебе уже ответила.

— Это не то. Зачем? — сложил я на груди руки.

Она открыла рот, закрыла, и её прямая спина на секунду куда-то делась.

— Да что ты заладил-то, со своим «зачем», «зачем»⁈ — её глаза заблестели… — Чтобы никто больше не смел унижать мою семью! Чтобы мои одноклассники перестали смотреть на нас как на людей третьего сорта! Чтобы аристократы не смели приходить в наш дом как к себе домой и требовать деньги! И чтобы отец никогда, слышишь, никогда больше не держал в руках флакон с ядом!!! Никогда… — последнее слово прозвучало навзрыд. Она заговорила тише. — Я не хочу, чтобы моя семья когда-либо ещё оказалась в таком положении…

Вот теперь всё встало на свои места.

Между ветками дуба натянулась паутина, и в ней бился мелкий ночной мотылёк. Я подцепил