На следующий день Равна сидела посреди Шелковинта на средней телеге. Он здорово постарался закрепить ее подпорками и веревками, но иногда начинала кружиться голова. Она изо всех сил старалась оставаться тупой и неподвижной – и лицо не трогать! Нос и щека болели, но прикосновение к разбитой кости и хрящу вызывало крик от резкой боли.
Вполне очевидно, что они находились к югу от Ледяных Клыков и шли вдоль большого геологического разлома, прорезавшего этот край континента. Похожих активных разломов не существовало за время жизни человечества на Старой Земле (или на Ньоре), но вообще такие структуры на планетах земного типа нередки. В масштабе столетий такие долины подвержены сильным сдвигам земной коры и убийственным лавовым потокам. Еще чаще в долину выплескивается углекислота или метан, убивая все дышащее кислородом или вызывая огненные смерчи. В результате образуется беспокойная мозаика экологических систем, полная парадоксов – по крайней мере так говорил примитивный анализ «Внеполосного».
Похитители либо были отчаянным народом, либо у них был отличный проводник – какая-то стая, знающая недолговечные обходные пути и понимающая коварные особенности любой жизни, которая уцелела в этом хаосе.
Обоз остановился около полудня. Стаи разбежались, охотясь за обедом. Некоторые результаты охоты были съедобны и для людей. Равна держалась подальше от людей и Амди. Шелковинт рискнул сказать еще несколько слов направленным шепотом:
– Кажется, Читиратифор насчет тебя решил. Не очень понимаю, что делать.
В этот же день путники прошли границы какого-то недавнего катаклизма. На протяжении двухсот метров плотный подлесок и раскидистые рощи сменились прозрачным лесом высоких и стройных деревьев. Снег таял под прямым солнцем, съеживался до отдельных сугробов. Как будто мир стал другим, только та же самая река ревела рядом в нескольких метрах внизу. Погонщики нервно оглядывались. Мимо телег пробежал Читиратифор, выдавая грубые слова ободрения, которые даже Равну не убедили. Но ей перемена понравилась. Если «Взгляд Сверху – 2» пролетит сегодня, этим ребятам куда труднее будет спрятаться. Антиграв Странника был бы еще лучше – Читиратифор даже звукового предупреждения не получит.
Эта мысль была самым радостным событием дня.
Сумерки сгустились, Читиратифор ушел вперед, Равна видела, как он совещается с тощей пятеркой. Вернувшись, он махнул рукой погонщикам, проведя их еще сто метров и потом прочь с дороги, в относительно густую рощу – сегодняшний бивак.
Ужин прошел практически как накануне, хотя теперь ей дали кусочек мяса, и она была невероятно голодна. Она изо всех сил старалась скрыть свой аппетит, и Шелковинт помогал ей притворяться, но страшно раздражающим способом: резал ей мясо на тончайшие ломтики и скармливал по одному. И при этом предупредительно булькал, будто скотину кормил и уговаривал есть. Ладно. Равна изображала дурочку и очень старалась не смотреть в темноту, туда, где сидели Джефри и Амди с Ганноном.
В этот вечер ни одна стая не приходила интересоваться состоянием ее здоровья. Да, что-то было Решено. Рваные Уши и пятерка посовещались над картой еще раз, потом потушили свет. Стаи чуть растянулись, каждая спряталась, как и немногочисленные двуногие участники. Трудно было сказать конкретно, где они или кто стоит на часах, но что-то вокруг двигалось. Равна увидела уходящие в сторону реки тени. Читиратифор.
Она выждала минут десять, потом подалась к ближайшему элементу Шелковинта.
– Мне нужно. Нужно! – сказала она.
Шелковинт издал несколько жалобных звуков, но довольно быстро встал. Даже лучше: он не возразил, когда Равна двинулась в направлении журчащей реки.
Между вершинами деревьев проникал звездный свет, и его хватало, чтобы не натыкаться на низко висящие ветви. Впереди громко шумела река, маскируя все звуки. Блеска зеленоватого фонаря не было видно. Наконец Шелковинт потянул ее вниз.
– Стой, – сказал он направленным шепотом.
Значит, он не хочет рисковать ради серьезного шпионажа. Надо бы ей радоваться. Но, приседая к земле, она заметила, что Шелковинт идет по склону вниз – сам организует наблюдение.
Она посидела столько, сколько это казалось разумным, но тут услышала тихое бульканье. Похоже было на межстайную речь, но почти все аккорды разделены, между ними писк и шипение. Будь это чуть громче, она могла бы понять. Кто-то использовал одну из раций Тщательника для голосовых частот, говорил очень аккуратно, компенсируя несовершенство передачи. Но даже и так, кто может быть в диапазоне действия рации? Самнорский… голос Невила. Невил передавал ему данные со спутника!
Она вскочила, сделала шаг в ту сторону…
Рот ей грубо закрыла чья-то ладонь, другая рука обхватила за талию. Ее подняли и осторожно положили на землю. Это был Джефри. Минуту они полежали на леденящей сырой земле, оба молчали. В ухе послышался голос Амди:
– Надо вернуться.
Равна кивнула. Амди окружал их со всех сторон. Они с Джефри встали и…
Снизу донесся взрыв кошачьего концерта, будто монстры рвут в клочки друг друга. Джефри бросился на землю, увлекая ее за собой. Ночь взорвалась криками стай, бегущих к реке. Дикие вопли неслись со всех сторон. Они укрылись под каким-то кустом, а мимо проносились элементы стай.
Все происходило на берегу. Шум битвы стал громче, прерываемый свистом. Кого-то убивали.
Джефри встал на ноги и протянул руку Равне, чтобы помочь ей выбраться.
У нее ноги запутались в ветвях. Как-то она слишком далеко забралась! Она стала выпутываться, глядя туда, где шел бой. Там теперь стало громче, но и осмысленнее. Вроде реальный язык, приказы. Возникли огни. Поиск – но все еще вниз по реке.
– Я застряла! – прошептала она.
Джефри уперся спиной в нижние ветви и толкнул. Она услышала, как он полосует ножом. Амди держался у края подлеска. Он потянул, когда Джефри поднял ветви, и Равна вылезла.
Кто-то бежал от реки к ним. Шелковинт, все пятеро.
– Быстро обратно в лагерь! – велел он.
При поддержке Джефри переход занял всего секунды. Дойдя до телег, Джефри остановился, предоставив Шелковинту вести Равну дальше. Потом обошел телеги и вошел в лагерь.
– Какого хрена! – донесся голос Ганнона, но без должного храброго вызова. Когда Равна вошла, шатаясь, с Шелковинтом, то заметила, что Ганнон вроде бы один. Даже керхоги сбились в кучу как можно дальше от звуков битвы. Тягловые животные издавали собственные испуганные звуки – смысла в них было не больше, чем в словах Ганнона. Теперь внизу был виден яркий свет, но шум состоял из отдельных выкриков и стайного хохота.
В руку Равны ткнулся холодный нос. Она сдержалась, не пискнула и обняла голову ладонью. Это был один из Амди, но шепот исходил от всех его элементов, слышимый только в сумме:
– Равна, я очень боюсь!
– Амди, давай сюда!
Это был Джефри, уже возле своего спального мешка.
Шелковинт устроил Равну на ее постели, и оба они сидели, глядя вниз по склону. Выжившие уже возвращались – темные тени, идущие с энтузиазмом удачливых охотников. От них пахло кровью, но триумфальное бульканье было слегка неуверенным. Через несколько минут появились еще шесть теней: Читиратифор. Равна была уверена, что некоторые его головы смотрят в ее сторону, но подходить он не стал. Все уцелевшие стаи залегли на отдых, и вскоре ночь стала еще тише, чем была до того. Не было густого храпа, и ночной шум от мелких зверушек тоже стих.
Равна стала перебирать возможности, и паника постепенно отступила. Она была уверена, что Шелковинт полностью не спит, но решительно намерен хранить молчание. А потом Равна поняла еще одну вещь: ей на самом деле нужно в кусты.
Очень долгая вышла ночь.
Глава 21
Стычка Читиратифора не задержала. Когда солнце показалось над склонами долины, караван уже четыре часа был в пути. На первом привале рваноухая стая прошлась вокруг под солнцем, будто декларируя, что предводитель не прячется, – или показывая всем, что совершенно невредим.
