Василь не знал, как остальным, но его уши горели словно огонь.
И это чувство неловкости преследовало его ровно до того момента, пока они не спустились в подвал.
Цепи, кнуты, Х-образные стойки, к которым можно было приковать человека, противный сладковатый аромат…
Это место больше походило на пыточные камеры, чем на дом терпимости!
А когда он увидел, что там делают с детьми, ему стало плохо.
И не только ему.
Алла позеленела, Женёк, побелев, прирос к полу, отказываясь идти дальше, и только Митька шёл вперёд. Вернее, заставлял себя идти. Уж Василь такие вещи чуял на раз-два!
— Ждите здесь! — в голосе Сергея отчетливо читался приговор всем тем, кто устроил здесь… такое. — И не смотрите туда!
Увы, но было поздно, Василь уже увидел достаточно.
Достаточно, чтобы понять — все это время их использовали. Все эти банды, братство беспризорников, одни против всех… Все это оказалось ложью.
Особенно четко он это понял, увидев парочку знакомых лиц — они точно были из Колизеевского!
Василь хотел взять свой нож и пойти мстить, но руки не слушались его, а ноги враз стали ватными. У него! Почти самого старшего и прошедшего десятки ожесточённых боев!
К счастью, все быстро закончилось.
Воины графа кого-то закололи, кого-то оглушили, и в какой-то момент пространство у ведущий наверх лестницы наполнилось десятками испуганных детей и подростков.
Алла с Женьком и Митей вовсю сновали между пленниками, кого-то успокаивая, кого-то поддерживая, а вот Василь не мог сдвинуться с места.
У него, при взгляде на этих несчастных, холодели руки, а в горле вставал ком.
Лучше уж сдохнуть в бою между бандами, чем пройти через такое! Лично он бы предпочел смерть. Ведь как жить после такого?
— Что с ними будет? — спросил он Сергея, с трудом выталкивая непослушные слова из пересохшего рта. — Они… Они… Может лучше подарить им смерть?
— Ещё раз такое скажешь, — ответил Сергей, не глядя на Василя, — Получишь по лбу.
— Но… куда их теперь? На улицу? Обречь на медленную и мучительную смерть?
— Мы заберем их с собой, — голос военного на мгновение дрогнул. — Всех и каждого. Граф ясно дал понять, чтобы здесь не осталось ни одного ребенка.
— И что с ними делать? Точнее… с нами?
Некоторое время Сергей молча наблюдал за тем, как его подчиненные строят детей в колонны, выдавая каждому зелье Исцеления и зелье Спокойствия. И когда Василь уже потерял надежду получить ответ, произнес.
— Макс Палыч что-нибудь обязательно придумает.
А потом, отвернувшись от Василя, посмотрел на испуганных детей и подростков.
— Так, мелкие! С этого момента вы под защитой графа Огнева-Пылаева! Выпивайте выданные вам зелья. Нам предстоит долгий путь… домой.
На щеке сурового Воина мелькнула скупая слеза, но её кроме Василя никто не увидел.
— Пойдемте, братцы! — чужим голосом произнес Василь, неожиданно для себя решив поддержать Сергея. — Мы о вас позаботимся!
— Иванов, Дружков! Берите Василя и его команду и выводите детей на улицу! — гаркнул Сергей. — Василь, будь другом, приведи кареты к черному выходу. Сам понимаешь…
На самом деле, Василь понимал не всё.
То, что пленников нужно отсюда вывозить, он поддерживал на все сто, но зачем нужно было выгружать из карет и заносить сюда тела погибших ночью беспризорников он пока что не понимал.
И тем не менее он не задумываясь ответил.
— Сделаю!
Василь не знал, что повлияло на него сильнее — увиденное сегодня или безграничная вера в своего графа, прозвучавшая в голосе Сергея — но в этот момент он точно решил, что будет делать дальше.
Он сделает все, чтобы попасть под начало Сергея, и, если его все же примут в банду этого Огнева, он посвятит свою жизнь… восстановлению справедливости.
Он уже летел по ступенькам, как за спиной раздалась ещё одна команда Сергея, от которой по телу побежали мурашки, а на лице появился кровожадный оскал.
— Остапенко! Как мы выйдем, поджигай этот бордель!
* * *
Видение второе
Один из многочисленных портовых складов
— Скажите, что этого уже мало. Слишком долго собирал выкуп. Если он хочет увидеть дочь, пусть готовит к передаче весь свой торговый флот! Ну не мне вас учить, мальчики, как выдоить из этого фильки все, что у него осталось.
Барон Виноградов улыбнулся, и стоящие перед ним бугаи послушно загоготали.
— А если этот купчишка будет упрямиться, один из вас вернётся и принесёт пальчик его очаровательной дочурки! Всё, ступайте! И без кораблей не возвращайтесь!
Пётр Виноградов кивнул своим быкам на дверь, бросил кошель с золотом на стол, за которым сидел, и посмотрел в угол своего кабинета, на привязанную к стулу девушку.
— Ну а кто виноват, что твой отец оказался таким упрямым?
Во рту девушки был кляп, и она не могла ответить, но барона это нисколько не смущало.
— А ведь мог уступить свои кораблики уважаемым людям и ничего этого бы не случилось.
Девушка жалобно застонала, но барон и глазом не повел.
— Ой, да не преувеличивай. Думаешь, ты первая такая? У меня таких как ты ещё с десяток! Не все, знаешь ли, так быстро выплачивают выкуп, как твой отец. Радуйся, милочка, если корабли окажутся у меня до понедельника, то я даже не буду отдавать тебя своим мальчикам.
Девушка испуганно сжалась в комок, а барон довольно усмехнулся.
— Да-да, дорогуша, я тебя в обиду не дам, я займусь тобой, ха-ха, лично!
У барона Петра Виноградова, несмотря на невысокий титул, было все, что только можно представить.
Золото, выпивка, опиум, кутежи, оргии, высокосветские вечеринки… Все это ему давно приелось, и лишь одно до сих пор щекотало ему нервы, пробуждая вкус к жизни.
Беспомощность и страх жертвы — вот что заводило барона, позволяя ему чувствовать себя хозяином мира!
И, кажется, сегодня у него намечается интересная ночка!
У двери послышался какой-то шум, и Виноградов, который не любил, когда его отвлекали от… развлечений, недовольно повысил голос.
— Опять, что-то забыли, идиоты? Если…
Вот только на пороге его кабинета, обустроенного в доках, в одном из складов, показались не Данило и Агап, а… какая-то одаренная.
Из одежды на ней была короткая кожаная юбка, да блестящий бронелифчик, а на губах играла обаятельная улыбка.
И от этой улыбки Петру, почему-то, стало не по себе.
— Ты кто такая? Данило! Агап!
— Я ненадолго, — заверила его девушка, уверенно заходя в кабинет.
Барон никогда не жаловался на свои инстинкты хищника, и тут же атаковал незнакомку самым мощным заклинанием из своего магического арсенала — Жгутом Молний.
Вот только молнии, вместо того чтобы испепелить непрошенную гостью, бессильно срикошетили от её клинков, и ударили в стену.
Девушка же размазалась в воздухе, и в следующий момент оказалась около него.
С его клинков капала откуда-то появившаяся там кровь, а улыбка сменилась гримасой брезгливости.
— Слабак, — процедила незнакомка. — Предупрежу сразу, я не уйду, пока не получу того, за чем пришла. Понял… дорогуша?
Оцепеневший от неожиданности Виноградов хотел было вскочить, но вместо того, чтобы оказаться на ногах, слетел со своего кресла.
Ни руки, ни ноги его, почему-то не слушались.
И только оказавшись на полу, он увидел валяющиеся рядом ноги с руками, отсеченные по колено и локоть соответственно.
Мозг ещё переваривал увиденную информацию, но чуйка барона подсказала ему, что он попал. Крупно попал.
А затем пришла боль, в штанах стало мокро и тепло, и Пётр, враз ощутив, что такое настоящий страх и беспомощность, обречённо закричал.
* * *
Видение третье
Ресторация «Виноградная». Семейный ужин
— Олежа, СИБ начинает задавать слишком много вопросов про парк.
Дородный мужчина с белой, как мел бородой, отставил бокал с шампанским в сторону и посмотрел на своего старшего сына.
