чувствуя, что теряю сознание. — Каэлан…
Вокруг раздавались крики. Но уже не понимала, реальные они или внутри моей головы. Боль стала такой всепоглощающей, что я перестала чувствовать своё тело. Осталась только мысль о моём драконе… и сожаление, что больше не увижу его.
— Прости, — выдохнула я, проваливаясь в темноту. — Не получилось.
А потом мир взорвался…
Глава 18
Я не видела, но чувствовала, как сквозь пелену угасающего сознания прорвался звук — низкий, яростный, драконий рык, от которого задрожали стены кратера. Как пламя вокруг меня на миг отступило, испуганное чем-то большим, чем оно само.
Каэлан прыгнул в Огненный Круг.
Да, это было запрещено, это было самоубийство. Но он прыгнул прямо в пекло, подхватил меня на руки, прижал к груди.
— Только попробуй умереть, — его голос рвал воздух вокруг. — Только попробуй, слышишь? Я не отдам тебя. Ни огню, ни Совету, ни этому чёртовому миру. Ты моя. Слышишь? МОЯ!
В тот миг, когда мужские руки сомкнулись вокруг меня, а его грудь прижалась к моей, случилось то, чего никто никогда не видел…
Наша связь, тонкая нить, что пульсировала через амулет, вдруг взорвалась ослепительным светом. Он вырвался из нас двоих, смешивая ледяную синеву дракона и золотое пламя человеческой души в единый, всепоглощающий вихрь. Сила ударила во все стороны, сметая Огненный круг, как карточный домик. Пламя разлетелось искрами, лава внизу взбурлила и выплеснулась через край, а стены кратера пошли трещинами.
Совет в ужасе пригнулся, закрывая головы. Зерель побелел, вцепившись в перила балкона. Лерия закричала, осознав, что она проиграла.
А мы с моим драконом стояли в центре этого хаоса, и свет, исходящий от нас, становился всё ярче.
Каэлан смотрел на меня, и его глаза горели чистым, белым пламенем.
— Ты жива, — выдохнул он. — Ты жива.
— Ты сумасшедший, — прошептала я, чувствуя, как силы возвращаются, как затягиваются ожоги, как новая энергия вливается в каждую клетку. — Зачем ты это сделал?
Он улыбнулся — впервые по-настоящему, широко, открыто, так, что у меня перехватило дыхание.
— Потому что я люблю тебя, дурочка. Люблю с того самого момента, как ты ввалилась в мою жизнь! Люблю каждую секунду, даже когда ты выводишь меня из себя. И плевать я хотел на все запреты.
Амулет на его груди, тот самый, что триста лет хранил его сердце, вдруг ярко вспыхнул — и треснул.
Мы оба замерли. Трещина побежала по камню, расширяясь, и через мгновение кулон разлетелся на мелкие осколки. Но сердце не упало на пол — оно влетело обратно в грудь Каэлана, заняв своё законное место.
Лорд ахнул, схватившись за грудь. Я испуганно прижалась к нему, не зная, что происходит.
— Всё хорошо, — выдохнул он, и в его голосе звучало изумление. — Оно вернулось. Сердце вернулось. Потому что связь больше не нуждается в камне: она во мне и в тебе.
Вокруг нас воцарилась мёртвая тишина. Совет смотрел, не веря своим глазам. Главный судья медленно поднялся, опираясь на посох.
— Этого не может быть, — прошептал он. — Триста лет не было такого. Сердце возвращается только тогда, когда связь становится… нерушимой. Абсолютной. Такой, что сильнее самой магии.
Каэлан повернулся к Совету, всё ещё обнимая меня одной рукой. Его голос звучал твёрдо и гордо:
— Вы хотели доказательств? Вы их получили. Наша связь не в камне, а в душе. И она сильнее любой магии, которую только знаете. Потому что это — любовь. Настоящая. Та, ради которой я прыгнул в огонь. Та, ради которой Эйлин прошла через ваши пытки. И если кто-то ещё посмеет усомниться…
Он не договорил. В его глазах полыхнуло пламя — настоящее, драконье, от которого даже стены вокруг задрожали. Никто не посмел ответить.
Зерель медленно опустился на своё место, его лицо было серым. Лерия стояла, вцепившись в перила, и смотрела на нас с такой ненавистью, что, казалось, ещё немного — и она вспыхнет сама. Но даже она молчала.
Главный судья поднял руку:
— Испытания пройдены. Леди Эйлин из рода Вал'Хир признаётся Истинной Парой лорда Каэлана из рода Ледяного Пламени. Связь нерушима. Таково решение Совета.
Я выдохнула… Всё кончено! Я выжила. Мы выжили.
Каэлан повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони.
— Я люблю тебя, — сказал он просто, глядя в глаза. — Моя невыносимая, упрямая, прекрасная истинная.
— А я люблю тебя, — ответила я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Мой ледяной, несносный, самый лучший дракон на свете.
И мы поцеловались прямо на глазах у всего Совета, у ошарашенного Зереля и у Лерии, которая, кажется, только что лишилась последних остатков надежды.
Где-то в глубине кратера всё ещё клокотала лава. Вокруг валялись осколки разбитого кулона. А в моей груди билось сердце — и рядом билось другое, настоящее, живое, тоже… моё.
Глава 19
Очнулась я в своей комнате. Но в комнате, которую не узнала.
Вместо аскетичного каменного мешка меня окружало нечто невообразимое: стены затянуты тёплой тканью кремового цвета, на полу стало ещё больше пушистых ковров, в камине весело потрескивает огонь, а вокруг цветы, много цветов.
— Я что, умерла и попала рай? — прошептала хрипло.
— Нет, это моя цитадель, которую вы продолжаете портить своим человеческим уютом, — раздался знакомый голос рядом.
Каэлан сидел в кресле у камина, с книгой в руках, и смотрел на меня поверх страниц. Он был без обычного строгого камзола, в простой тёмной рубашке, рукава закатаны до локтей, чёрные волосы были убраны назад. Домашний. Расслабленный. Невероятно красивый.
— Сколько я была в отключке? — спросила я, пытаясь сесть. Тело слушалось, но с лёгким скрипом, будто после долгого перелёта в экономклассе.
— Три дня, — ответил мужчина, откладывая книгу и подходя ближе. — Лекари сказали, что ваше тело восстанавливается после магического истощения. Велели не беспокоить, но я всё равно ждал здесь.
Лорд сел на край кровати, и я заметила, как его рука инстинктивно тянется к груди, где раньше висел амулет. Теперь там ничего не было — только тонкая ткань рубашки, под которой билось настоящее, живое сердце.
— Привыкаете? — спросила я, кивнув на его грудь.
— Странно, — признался он. — Триста лет я носил этот камень. А теперь он вернулся внутрь, и я чувствую… всё. Слишком много всего.
— Например?
Каэлан посмотрел мне прямо в глаза, и увидела в них то, чего раньше не могла разглядеть из-за ледяной брони: теплоту, нежность и отсвет пламени страсти.
— Например, что схожу с ума от беспокойства, когда вы не открываете глаза третьи сутки. Что мне физически больно находиться
