ему помогаешь? — последовал крайне простой вопрос.
— Извини, что?
— Зачем ты тратишь столько усилий и тащишь его за собой? Второй курс — «проклятым» оказался он, но это ты, с моей помощью, нашла человека, который согласится обучать вас защите, и ты через Лавгуд нашла подходящее место для занятий. Третий курс — ему угрожает убийца, но это ты ломаешь голову, как от этого спастись. Зачем?
— Так поступают друзья. Я полагала, это очевидно, — ответила Грейнджер с искренним удивлением.
— Не думаю, что между волшебниками настоящая дружба вообще может существовать. У каждого свои интересы, каждый заинтересован в своей работе и своей семье. Собственно, пример Блэка, поставившего свои интересы на первое место, у нас перед глазами. И если бы не последствия, многие бы сказали, что он был прав.
— Джеймс… Слушай, я понимаю, что ты раньше встречал далеко не самых приятных людей. Человек человеку — волк и всё такое. Но Блэк — исключение, а не правило. В Гриффиндоре, в Хогвартсе — множество людей, которые дружат между собой по-настоящему.
— Действительно ли? А может, это просто отношения товарищей, коллег, которые заняты одним делом? Суть магии — это талант, талант одного человека. Собственная сила, а не чужая. Этим мы отличаемся от обычных людей — каждый из нас представляет опасность и сам по себе и способен выжить сам по себе. Сотрудничество — да, но это никак не дружба.
— Ты не веришь просто в бескорыстные поступки, Джим?
— Нет.
— А как же мисс Тонкс? Ты сам говорил, что она помогала тебе просто так, ничего взамен не попросив.
— Это… — как ни странно, но Кайнетт всерьёз задумался над сказанным. Нимфадора в самом деле делилась с ним информацией, давала советы и помогала с тренировками «просто так». Никакого скрытого мотива в её действиях он так и не нашел, хотя искал много раз. Забота обо всём магическом сообществе, о его численности и разнообразии — похвально, но он не знал ни одного мага, который бы что-то сделал, руководствуясь настолько абстрактными ценностями. Её поступки были нелогичны. Допустим, жалость может служить мотивацией — но это сгодится для первой встречи в лучшем случае. А позже — он не был ни её учеником, ни протеже, она совершенно не была обязана ему помогать. Да, он пользовался представившейся возможностью, но он её не понимал. — Это иное… Скорее ответственность с её стороны. В любом случае, к делу это не относится. Ведь в твоём случае сочувствие и жалость наносят больше вреда, чем приносят какой-то пользы, — на удивлённый взгляд он пояснил: — Вы уже на третьем курсе. Если ты не собираешься присоединиться к роду Поттеров, то тебя не будет с ним постоянно. И когда после выпуска за ним кто-то вновь начнёт охоту, то тебя уже не окажется рядом, а он сам — понятия не будет иметь, что ему делать, опыта ведь нет. Хочешь накормить человека один раз — дай ему рыбу, хочешь, чтобы он был сыт всегда — дай ему сеть. Сейчас он не то что не сможет защититься от Блэка в случае нападения — он даже не думает, что ему нужно защищаться, по твоим словам. Научи, подготовь, заставь шевелиться, объясни, куда не надо лезть… Способности-то у него имеются. Умения совершенно не хватает. А если будешь и дальше жалеть, вместо того, чтобы заставлять, в какой-то момент просто надорвешься под весом груза. Я ведь сказал, если вы завтра встретитесь по пути с Блэком, он спокойно заберёт Поттера, убив вас двоих как свидетелей — случайные жертвы его точно не заботят. Если бы все трое оказались хотя бы на твоём уровне, по знаниям и по готовности сражаться не только одной палочкой по общим шаблонам — кто знает, какие будут шансы? Сделай из него самостоятельного волшебника, которому не нужна чужая помощь, а не то, что есть сейчас. Дружба — это, может быть, и здорово, но силу она не заменит.
— Я думаю, ты во многом неправ, Джеймс, — медленно произнесла Грейнджер. Возможно, хотела ответить резче, возможно не могла подобрать подходящие слова.
— Может быть. Но ты хотела совета — вот мой совет. Если ты дорожишь жизнью «друга», то стоит сделать так, чтобы он не спешил расстаться с этой жизнью, а мог что-то сделать и сам. А то в его семье поколения магов насчитывают больше девяти веков, а толку?
— Ладно, я тебя поняла и я над этим буду думать. А пока… — она убрала огни с дерева и зажгла один яркий на своей палочке. — Уже, считай, стемнело, да и дождь прекратился — пойдем к замку?
— Как скажешь, — согласился маг, выходя из-под деревьев. Убирать барьеры он не стал, лишь немного сократил радиус — они потребляли энергию и давали нагрузку на цепи, но в сумерках подпустить к себе противника, способного атаковать или подслушать разговор, было слишком легко.
По пути Грейнджер молчала, обдумывая новую информацию. Кроме того, ей было неловко после услышанного совета — слишком много в нём было неправильно. И само отношение Мерфи, раньше она не видела его с этой стороны. Чтобы немного развеять эту неловкость, Гермиона решила начать разговор на отвлеченную и незначительную тему:
— Слушай, когда мы обсуждали прорицания, ты произнёс странную фразу: «имитация истинной магии». Я так и не поняла, что это значит.
— Не встречался этот термин раньше? — уточнил маг. Он шел, спрятав руки в карманах плаща. Так и теплее, и оружие достать проще.
— Я знаю, что такое имитация, но что значит «истинная магия». А наша какая тогда, ложная?
— Это не совсем в том смысле. Если в двух словах, помимо обычной магии в самом разном её виде, всегда есть так называемая «истинная магия» — несколько вещей, доступных лишь единицам, самым сильным волшебникам эпохи, и которые нельзя полностью повторить иным способом, с помощью обычных заклинаний или технологий, — объяснил Кайнетт. — Только имитировать, пытаться подражать.
— Самым сильным? Как профессор Дамблдор?
— Не знаю. Вряд ли, обычно они стараются не привлекать к себе так много внимания, насколько мне известно.
— И откуда тебе это известно, к слову? — как бы между делом спросила Грейнджер. — Я никогда не встречала упоминаний об этом в библиотеке — во всяком случае, под таким названием. Вообще, твои знания о некоторых вещах… Твои и Лавгуд…
— Ну что, мне нужно открыто признаться, что не все книги, которые я читал, из «официальных» магазинов или с распродаж? А при такой цензуре у нас есть выбор, если ответов больше нигде не найти? По той же классической алхимии в открытой продаже почти ничего нет, везде только современные зельеварение и трансфигурация. А как можно эти дисциплины по-настоящему понять, не
