воздухе передо мной материализовалась небольшая тёрка, но какая! Три грани переливались разными оттенками. Хватило секунды, чтобы понять какая для чего: серебристая — для обычного измельчения, золотистая — для тонкой стружки, и тёмная, с едва заметным фиолетовым свечением — для пюре. Я схватил её, повертел в руках. Рукоять легла в ладонь идеально, будто была сделана специально под меня.
— Это что такое? — Грумхильда оторвалась от своего нарезания картошки и уставилась на тёрку.
— Нашёл в том заброшенным домике, — коротко ответил я, убирая её в котомку. — Как раз сегодня мне она пригодится. Так, чай уже готов, сейчас будем пробовать.
Я сделал глоток и обомлел. Вкус был невероятным. Травяной, сладковатый, с едва уловимой мятной прохладой и странным послевкусием, будто моя мана растворилась в жидкости. Едва чай попал в желудок, как по телу разлилось тепло, а усталость, которая ещё минуту назад пряталась где-то в мышцах, исчезла без следа.
— Грумхильда, на, — я протянул ей кружку. — Пей.
Она сделала глоток, и её глаза расширились.
— Винтер… — выдохнула она. — Что это за магия-то⁈ У меня такое ощущение, будто я не бегала весь день, а проспала десять часов подряд!
— То-то же, — усмехнулся я. — Должны же мы как-то выстоять!
Через минуту вся команда стояла на кухне, прихлёбывая чай. У всех прояснились глаза, расправились плечи, и даже Бекон, получивший свою порцию в блюдце, довольно зажмурился и начал вылизывать усы. А вот курице не досталось, она и так спала на подоконнике и, главное, что не мешала.
— А теперь за работу, — сказал я, и в моём голосе прозвучала командирская уверенность, которая не допускает возражений. — У нас осталось каких-то десять минут.
Для гостей я сделаю обычный чай, им-то как раз бодрость была не нужна. И только потянулся к котлу, как Бекон резко повернул голову к окну, прижал уши и издал короткое вопросительное «мяу».
— Что там? — я подошёл к окну и всмотрелся в темноту.
Из леса показалась коренастая фигура, которая тяжело шла по тропинке. Опа! Торк к нам пожаловал. Случилось что или так, заглянул на огонёк? В руках он тащил внушительных размеров бочонок, а выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
Я распахнул дверь прежде, чем он успел постучать.
— Торк, ты ли это?
— А кого ты ожидал увидеть, парень? — прогудел гном, вваливаясь в трактир и с грохотом опуская бочонок на пол. — Ты, значит, трактир открываешь, а старого Торка не зовёшь? Я, между прочим, узнал об этом от мельника, а мельник — от объездчика. Стыдно должно быть, Винтер!
— Торк, послушай, — я поднял руки. — Никакого открытия не планировалось. Это князь пустил слух, чтобы устроить нам проверку. Гости уже на пороге, а у нас толком ничего не готово. Вот только лавки вроде сколотить успели, и я не смотрел еще, хватит ли их.
Торк нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице.
— Князь, значит? — он помолчал, потом решительно закатал рукава. — Тогда я с вами. Возьми бочонок, как знал, что пригодиться. Это медовый сбитень, лучший в округе. Думал, как подарок на открытие преподнесу, а тут вон оно как выходит.
Я хлопнул его по плечу:
— Я буду рад твоей помощи. Фёдор сейчас на конюшню пошёл, глянуть, хватит там лавок для тридцати гостей.
— Только столы успел сделать, — голос минотавра грохнул через весь трактир. — С лавками нужна помощь.
— Это мы сейчас устроим! — Торк уже шагал в общий зал, откуда тут же донёсся его густой бас: — Эй, Фёдор, подвинься! Дай-ка я покажу тебе, как гномы с деревом работают!
Суета на кухне закипела с новой силой. Грумхильда заканчивала с картошкой, Каролина носилась с тарелками и приборами, я следил за рулетами, которые начали одуряюще вкусно пахнуть.
Я едва успел дать орчихе указание смазать картошку маслом с травами, как в дверь снова постучали. Кого принесло на этот раз-то⁈ На пороге стоял птичник Михарь. Вид у него был ошарашенный и немного обиженный.
— Винтер, ты что же это? — начал он прямо с порога. — Вся округа гудит, что у тебя трактир открылся, а мне ни слова! Я, между прочим, тебе курицу подарил, можно сказать, родня почти!
Я расхохотался — нервно, но искренне.
— Михарь, заходи, бери фартук и помогай. Потом всё объясню про проделки князя.
— Это можно, — оживился он, потирая руки. — Я ещё яйца принёс, два десятка, так сказать, на открытие, надеюсь, пригодится.
— Годится, — кивнул я. — Ещё как годится. Грумхильда, принимай пополнение!
И работа закипела. Вот она, моя стихия! Готовка, суета, жар и крики. Это всё добавляло сил похлеще отвара и нового уровня. Фёдор и Торк гремели молотками, сколачивая последние лавки. Каролина и Михарь сервировали столы, расставляли тарелки, раскладывали салфетки, а Грумхильда заканчивала с картошкой и уже ставила в печь гренки, пахнущие чесноком и зеленью так, что слюнки текли у всех. Чёрт, не забыть бы самому поесть!
А я стоял у плиты, помешивал густой соус для рулетов, в него я залил остатки грибного бульона. Внутри меня горело давно забытое чувство. Азарт? Не только он, а ещё была и гордость.
Я хотел глянуть на таймер в квесте, но вдруг его перекрыло другое окно Системы:
Внимание! Вы создали новое блюдо: «Мясные рулеты с грибной начинкой»
Качество: отличное
Вы получаете 10 опыта
Текущий опыт: 15/600
О! Отлично! Как раз самое время, чтобы их доставать и резать. Гренки Грумхильда делала одна, за них опыт не дали, а вот за картофельные дольки мои законные 10 опыта я получил. Сообщение слиплось с рулетным, так что текущий опыт у меня уже был 25/600, и это тоже меня очень порадовало.
— Три минуты! — крикнул я, смахнув сообщение. — Финальная проверка! Каролина, свечи! Грумхильда, закуску ставишь, как только гость сядет. Фёдор, Торк, лавки готовы?
— Готовы! — хором ответили оба.
— Михарь, ты там рядом проходил, есть вода у коновязи?
— Полные корыта!
— Тогда все сюда, на последний глоток чая, и готовьтесь. Кажется, начинается.
Мы собрались на кухне, едва в неё поместившись. Ещё бы, почти семь душ! Грумхильда, Фёдор, Каролина, Торк, Михарь, я и наша живность в лице кота и курицы, можно посчитать за одного.
Я разделил бодрящий чай каждому в кружку, мы успели сделать по хорошему глотку, как у крыльца раздался стук копыт и приглушённые голоса.
— По местам, — я выпрямился, одёрнул фартук и направился к входной двери. — Пора открываться.
И распахнул дверь.
На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в дорожном плаще, под которым были кожаные доспехи. На поясе висел меч в потёртых ножнах, а на груди, выглядывая
