скандал и не покинете зал, мы будем вынуждены бессрочно аннулировать вашу клубную карту. Охрана!
Двое незаметных до этого момента секьюрити тут же выросли за спиной Сорокиной.
Женщина стояла, открыв рот, её лицо покрылось буграми. Она переводила полный ужаса взгляд с терминала на Артура, потом на охранников, и наконец — на Валерию.
Валерия легко поправила ремешок новой сумки на локте. Взглянула на поверженную скандалистку, чья жизнь и статус в высшем обществе только что пошли трещинами, и искренне, тепло улыбнулась.
— Работать просто нужно уметь, — тихо сказала она.
И, не оглядываясь, пошла к кассе.
* * *
Затаив дыхание, я внедрял атрибут прямо в спинномозговой узел парализованного тарантула. Работа требовала такой концентрации, что даже пульс пришлось замедлить до сорока ударов в минуту. Одно лишнее движение — и нестабильная эфирная связь просто разорвёт паука на куски, забрызгав мне весь стол слизью.
В этот момент дверь кабинета легонько приоткрылась, будто её толкнул сквозняк, и внутрь шагнул мужик. Одет в неприметную тёмную куртку, лицо абсолютно ничего не выражающее, глаза холодные и пустые, как у глупой рыбы. На толстом кожаном поводке он держал здоровенную кавказскую овчарку. Собака прямо с порога начала утробно рычать, скаля жёлтые клыки.
Мужик не сказал ни слова. Просто остановился посреди кабинета и уставился на меня.
— Я так понимаю, вы ко мне на приём пришли? — поинтересовался я, мягко прерывая контакт с тарантулом.
Мужик коротко кивнул, и холодно улыбнулся.
— Понятно…
Я посмотрел на беснующуюся собаку, сконцентрировал крошечную долю своей ауры в один тонкий импульс и ударил им прямо в примитивный мозг животного.
— Иди пока погуляй, — приказал я псу.
Химера подавилась собственным рыком, шерсть на её загривке мгновенно опала. Собака поджала хвост под самое брюхо, развернулась на сто восемьдесят градусов, вырвала поводок из рук хозяина и, скуля, как побитый щенок, протиснулась в приоткрытую дверь, мгновенно растворившись в коридоре.
Мужик опустил взгляд на свою пустую руку, затем снова удивлённо посмотрел на меня.
— Вау! Эффектно… А ведь я с таким трудом эту псину сюда дотащил. Думал, для антуража пригодится.
— Ну, я так понимаю, собака тут вообще ни при чём, и нам нужно наедине пообщаться. Рассказывайте, по какому поводу зашли?
Мужик засунул руки в карманы куртки.
— Илья Сморгонский. Это имя вам о чём-то говорит?
— Да, — честно ответил я, не моргнув глазом, — встречал такого персонажа. Он был в составе тех замечательных ребят, которые недавно пытались всех убить, разрушить здание и вообще вели себя крайне некультурно. Но это дела минувших дней. Лучше расскажи, как ты меня выследил? Я вроде визитки на месте не оставлял.
— Да нет, — усмехнулся гость. — Пусть это останется моим маленьким секретом.
Я присмотрелся к нему повнимательнее. Слегка перенастроил зрение, улавливая эфирный фон вокруг его головы, и заметил едва заметное фиолетовое свечение, пульсирующее в такт его мыслям.
— А-а-а, вижу, вижу… — я одобрительно покивал. — Значит, ты сильный ментальный маг. Умеешь видеть эфирные следы, читать остаточные эманации и проникать в сознание людей. Ну что ж, интересная способность. Очень редкая и достаточно опасная.
Мужик явно не ожидал, что я так легко разложу его профиль по полочкам, но быстро взял себя в руки.
— Ну да, опасная, — самодовольно согласился он. — Три миллиона рублей — именно столько я планирую получить за твою голову от заказчика.
— Ни хрена себе… — я искренне удивился. — А что так мало? Думал, моя скромная персона стоит дороже…
— Для меня это настолько плёвое дело, что я получу эти три миллиона с лёгкостью, — он пожал плечами, как бы извиняясь за демпинг на рынке заказных убийств. — Так это работает. Быстро пришёл, быстро заработал.
— Ну да, ну да, — я улыбнулся. — Тогда давай не будем оттягивать неизбежное и сразу приступим к делу.
Мужик молча развернулся, повернул защёлку на двери кабинета, отрезая нас от внешнего мира. Затем снова посмотрел на меня, и его глаза начали наливаться тьмой.
— Готовься, — тихо произнёс он. — Сейчас ты познаешь, что такое абсолютный ужас, липкий страх, невыносимая боль и вообще всё худшее, что есть на этом свете…
— Ну давай, — я поудобнее устроился в кресле.
В следующее мгновение помещение окутала настолько густая и плотная, как мазут, тьма, что лампы под потолком стало не видно. Она поползла по стенам, отрезая даже звуки с улицы.
Наши сознания соединились на ментальном уровне.
В мою голову хлынул поток чужих воспоминаний. Этот урод был коллекционером и годами собирал предсмертные агонии своих жертв. Картинки вспыхивали перед моим внутренним взором с бешеной скоростью. Кого-то заживо раздирали дикие химеры. Кого-то медленно разрывали на части механическими лебёдками. Кто-то горел, кто-то захлёбывался кислотой… Боль, крики, запах палёного мяса и липкий пот абсолютного отчаяния. Он вываливал на меня всю эту мерзость, пытаясь раздавить мою психику чужими страданиями.
Я смотрел на этот калейдоскоп расчленёнки и думал о том, что способность у мужика действительно нереально мощная. Редкий дар, нестандартный подход к ликвидации. Я ведь прямо ему сказал, что его способность опасная. Вот только он, идиот, меня не понял. Потому что опасная она была в первую очередь для него самого. Влезать в чужую голову, не проверив уровень ментальной защиты объекта — это как совать руку в работающую мясорубку в надежде достать оттуда застрявшее колечко.
Поток кошмаров усиливался. Он наваливал всё новые и новые слои боли, пытаясь снести мой разум.
— Я вижу, что ты уже на грани… — прошипел он прямо внутри моего сознания.
— Конечно, — спокойно ответил я. — Такие ужасы показываешь… как тут не быть на грани. Ужас что творится.
Мужик, почуяв слабину, начал напирать ещё яростнее. Давление возросло, картинки стали ещё более детальными и кровавыми…
Я решил, что можно немножко поиграть. Начал выставлять ложные защитные барьеры, позволяя ему их проламывать с видимым усилием. Давал ему иллюзию победы, затягивая его всё глубже и глубже в вязкое болото моего сознания.
Он напирал. Я отступал.
Для него в этом извращённом ментальном лабиринте прошло уже часов восемь изматывающей борьбы. Он истощал свои резервы, выкручивая свой Дар на максимум. А в реальности, в моём кабинете, не прошло и десяти минут.
Наконец, мне это надоело.
Я просто закрыл заслонку. Р-р-раз — и кино закончилось.
Все его кровавые картинки, все вопли и предсмертные воспоминания исчезли,
