class="p1">— Интересно ему… А за мной, между прочим, следи-и-и-ли… — разобрал я.
А вот это были уже не шутки. Не просыпанная мука и разрезанные подушки.
— Кто? Когда? Как ты его заметила?
— Это важно? — всхлипнула Юля.
— Критически. Если ты засекла слежку, значит, это был махровый дилетант. Любитель, который даже двухнедельные курсы филеров он-лайн закончить поленился. А пожар и погром вполне профессиональные, не придерешься. Не складывается картинка. И курьер малахольный туда никак не монтируется, хоть ты тресни! Такое впечатление, словно я стараюсь сложить целую картину из кусочков разных пазлов. На одной машинка, а на другой — собачка.
— Так, может, они и есть разные, — неожиданно здраво заметила любовница. — Этого типа я заметила сразу после того, как мы разругались. Шла, крутила телефон. Думала — вызвать такси или на маршрутке доберусь. Случайно заметила в отражении и… на всякий случай сфотографировала. Сделала вид, что снимаю сэлфи.
Мой восхищенный взгляд ее здорово смутил.
— Да ты не радуйся раньше времени. Знаешь ведь, в большинстве телефонов фронтальная камера не очень и мой — не исключение.
— Но хоть что-то получилось?
— Только одна деталь, — Юлька без слов кинула мне мобильник, — Он был в бейсболке.
— Так себе примета, — согласился я, — вот если бы в цилиндре. Или в буденовке.
— Мне показалось, — Юля на мгновение запнулась. Но все же договорила, — что я его знаю. Было в нем что-то такое… Но могла и ошибиться.
Рассмотреть загадочного шпика в бейсболке я не успел, телефон завибрировал у меня в руках. Нас беспокоила известная служба доставки.
— То что-то заказывала? — удивился я.
Хотя, с Юльки бы сталось и посреди Конца Света заняться шоппингом, просто чтобы успокоить нервы. Но она резко помотала головой, туда-сюда мотнулись растрепанные черные вихры, которые полдня назад были элегантной прической.
— Может, ошиблись, — она подскочила, — я выясню.
— Куда⁈ А ну, сидеть на попе ровно. Сам узнаю.
На лестничной площадке переминался с ноги на ногу парнишка лет семнадцати, не больше в футболке со знакомым логотипом. В руках у него ничего не было, ни цветов, ни бомбы. Я опустил взгляд ниже… и чуть сам не сел на попу ровно.
Рядом с пареньком маячил мой дорогущий кейс.
— Опаньки!
Я постарался действовать предельно аккуратно, но все же звякнул цепочкой — и немедленно услышал торопливый звук шагов по лестнице вниз. Уже не церемонясь, я рванул дверь на себя, перепрыгнул через кейс и помчался следом, срезая углы прямо через перила.
Силы оказались неравны. Научный работник под сороковник и парнишка-курьер, естественно, он меня сделал. Когда я свернул за угол и вылетел на проспект, белая футболка с логотипом уже скрылась в отъезжающей маршрутке.
На всякий случай я заметил номер — но толку? Парень, наверняка, нырнул в первый попавшийся автобус.
Хвала Господу, Юле хватило мозгов не трогать подозрительный чемодан. Она просто стояла в дверях и смотрела на него, сощуренными глазами, как смотрят на заползшую в сад змею.
— Как думаешь, он взорвется? — спросила она, как только я поднялся на этаж.
— Черт его знает. Но лучше не рисковать, а вызвать специалистов.
— Тут что-то приклеено. Скотчем. С обратной стороны. Какое-то письмо. Думаю, мы вполне можем его отклеить и прочитать. Засовывать взрывчатку в лист бумаги еще не научились.
— Ты права, — согласился я и опустился на корточки.
— Нож дай. И намочи его. Слегка.
У меня было предчувствие, что «специально обученным людям» это письмо читать ни к чему, меньше знают — крепче спят. А раз я решил не делиться, то и следов вмешательства оставлять не стоило.
Предельно аккуратно я отделил скотч от чемодана и развернул послание. Никаких таинственных шифров, «пляшущих человечков» или слов, вырезанных из газеты — обычные печатные буквы, не слишком ровно написанные синим фломастером.
"Я к вам пишу, чего же боле,
Что я могу еще сказать?
Теперь я знаю, в вашей воле
Меня по матушке послать… но если тебе, балбесу, все еще интересна Та Самая тетрадка, то будь у озера ровно через два дня от сего часа.
Доброжелатель".
* * *
— Чего сразу — «Валяться на диване!». Между прочим, валяться на диване — это лучше, чем вообще ни чего не делать.
Мои опасения на счет совместной жизни оправдались даже раньше, чем я предполагал. Сообразив, что на ее жилплощади появился мужчина, Юленька решила воспользоваться оказией по полной программе.
У нее немедленно обнаружились какие-то не повешенные шкафчики, не разобранная кладовка и сгоревший шейкер, все это я, согласно генеральному плану, должен был немедленно исправить.
— На счет шейкера сразу беру самоотвод, я не мастер бытовой техники. И, по опыту, эта хрень если уж ломается, то с концами, проще новую купить…
— Тошенька… — ласково пропела Юля, глядя на меня теплыми, медовыми глазами котика, — никто тебя за язык не тянул.
— Побриться дашь? — обреченно спросил я, — или потащишь так. Типа, леди, приручившая питекантропа.
— Нет уж, — рассмеялась Юля, — с доберманом на поводке еще туда-сюда, а с питекантропом — моветон. Брейся, умывайся, приводи себя в порядок. Завтрак будет в десять.
…Интересно, а если не само зеркало будет черным, а просто в помещении будет темно? Не все ли равно зеркалу, там же просто отражающая поверхность. Что есть, то и отразит, ни больше, ни меньше.
Подумав так, я мысленно поставил себе пять баллов и поздравил с новым достижением — таки умудрился засунуть голову туда, куда никогда не заглядывает солнце!
Оставить щель или не надо? Так-то, насколько я помнил школьный курс физики, свет — это поток частиц (или волн). Он отражается от предметов и попадает в глаз, получается изображение. В темноте света нет, поэтому ничего не видно.
Я успел и умыться, и побриться — но в темной глубине зеркала никто не возникал. Дама не спешила на свидание.
Я захлопнул дверь и закрыл ее на защелку. Темнота упала на глаза, спокойная, глухая и умиротворяющая. Ну и что я тут увижу? Надо прекращать маяться дурью, а то Юлька еще не то подумает, потом ведь не отмоюсь.
Но протянуть руку и открыть дверь я не успел. Где-то на уровне бровей, в отдалении, замерцал оранжевый язычок — и двинулся прямо ко мне.
Надо ли было заорать и вышибить дверь плечом? Я решил подождать, здраво
