не найдено ничего противозаконного, и даже изъятый телефон уже вернули. Ложная тревога, — добавил я, — потому что один из фигурантов дела — коррумпированный сотрудник, который покрывал виноватых, и не хотел, чтобы я давал показания. Он уже задержан.
Напор стих, Иванес уже пожалел, что подошёл. Но он такой, сначала делает, потом думает. Или думает, что он до сих пор ревизор железной дороги, и одного его слова хватит, чтобы испортить кому-то жизнь.
— У нашего института — высокая репутация, — произнёс он, сверля меня глазами. — И действия, которые её дискредитируют, могут служить основанием для отчисления. Так у нас в уставе написано.
— То есть, помощь правоохранительным органам — это дискредитация? — спросил я. — Я пришёл к сотруднику полиции и следователю, дал показания, и за это меня отчислить? И кто это рушит репутацию?
— Шутить тут не надо, Лебедев, — сквозь зубы проговорил Иванов.
— Давайте-ка так, — я подошёл к нему ближе, — вы мне напишите письменные претензии с указанием конкретных нарушений, и я это оспорю. Так же официально. Но заявление писать не буду.
Тут-то он и сдулся.
— Ты мне всё равно экзамен не сдашь, — он посмотрел на меня исподлобья.
— Сдам. С комиссией и под диктофон, если потребуется.
Иванов явно думал, что закроет вопрос сегодня, но получив отпор, продолжать спор не стал. Тут любому понятно, что он хотел взять меня на понт, чтобы я перепугался и всё написал сам.
Привык давить на железке. Но на железной дороге уже и сами работники опытные, не поддаются, могут и жалобу написать куда надо. Так что при всём желании отчислить не сможет, даже если захочет докопаться. А если решит выйти за пределы полномочий — будем решать вопрос иначе. У меня свои методы.
Я пошёл на пару, а после неё на лестнице столкнулся с другим преподавателем — Игорем Семёновичем Кашиным, который вёл у нас механическую часть подвижного состава.
— О, Лебедев, вы тут не расслабились после пересдачи? — спросил он с усмешкой.
— А что я должен расслабиться, Игорь Семёныч? Я весь материал помню.
— Но ты это, Вадим, — добавил Кашин тише, — всё равно готовься к сессии. А то декан ходит на кафедру, спрашивает о твоей успеваемости, сомневается, когда ему говорят, что у тебя всё хорошо.
— Я понял, Игорь Семёныч. Учту.
Намёк понял.
— Вот и договорились, — он оглядел меня внимательно. — У вас курсовая на носу. Выбрал тему?
— Ещё выбираем.
Предупреждение понял, но по сравнению с угрозой от Паяльника эта и выеденного яйца не стоит. Тем более, я хоть и не отличник, но учусь нормально, и пары не прогуливаю.
Поехал домой, чтобы захватить спортивную форму и направиться на секцию, а попутно написать агенту Глебу, чтобы не расслаблялся.
И в автобусе я вдруг столкнулся с человеком.
— Извините, — проговорил толстый мужик с залысинами, задев меня плечом, когда автобус начал тормозить.
У меня сработал рефлекс. Но не для того, чтобы схватиться за поручни, ведь я терял равновесие. А другой, Тумана. Я схватился за карманы, и он отдёрнул руку, идущую к моей расстёгнутой куртке.
Ах ты козёл! Ведь там во внутреннем кармане лежал телефон.
Из-за этого я стукнулся коленом о кресло и чуть не упал, но мужик понял, что я его обнаружил и свалил, ведь в этот момент автобус остановился на остановке. Он как раз ждал подходящего момента, чтобы вытащить устройство.
Я вышел и сам, держа его в поле зрения. Кто это? Карманник? Он действовал грамотно, и без навыков Тумана я бы не сразу понял, что остался без телефона.
А для чего им мой телефон? Украсть хотели? Копеечный андроид с тусклым экраном и умершей батарейкой?
Или проверить, что у меня там есть, как я сам проверял телефон бухгалтера? Ведь телефон очень многое может рассказать о человеке.
Да и кто он вообще? Это не Жека Паяльник точно, я бы его узнал. Но этот человек не такой толстый, каким кажется. Будто он понавешал себе под одежду всяких накладок и прочего.
И когда я об этом думал, во дворце памяти, на втором этаже, будто кто-то включил лампу в углу, открыв участок.
Картин там не было вообще, что было необычно. В углу стоял стол из казино, а рядом с ним кто-то поставил статую крупье. Все фишки стояли на поле «Зеро», а у крупье не было лица. Вместо него было зеркало, в котором я видел своё отражение.
Минутку. Позывной этого человека — Зеро? И он такой же шпион, как Туман, о чём и говорит зеркало. Это надо учитывать.
Ведь он, скорее всего, заодно с Паяльником.
Глава 7
Хоть ему и не удалось, но Зеро даже без моего телефона сделает выводы обо мне. А если он ещё и с Жекой Паяльником заодно, то они живо сложат все странности. А они должны действовать заодно, ведь больше у Ланге агентов здесь нет, это было твёрдое ощущение.
Значит, будем их встречать там, где они не ждут.
Я добрался до своего дома, но не сразу прошёл в подъезд, а огляделся и направился в сторону подвала. Там у меня кое-что было: тайник, который я сделал вскоре после того, как познакомился с Туманом. Хотел сохранить там одну вещь.
В ту ночь меня разбудила громкая музыка. Я поднялся на этаж выше и вставил там всем люлей, чтобы не слушали музыку на всю катушку, ещё и рэп.
Там был Жора Питерский, ныне покойный, который на меня кинулся, но получил в ответ. Я отобрал у него травмат и оставил себе. Только спрятал, и сделал правильно, а то бы игрушку живо нашли при обыске.
Травматический пистолет лежал в этом импровизированном тайнике до сих пор. Против шпиона уровня Зеро это бесполезная пукалка, у того есть игрушки получше, да и здоровенного Паяльника резиновая пуля вряд ли остановит.
В подвале я проверил, нет ли хвоста, а после нашёл кирпич, который почти не держался. За ним и был тайничок. Но мне нужен не травмат. Я вытащил магазин, завёрнутый в тряпку, и из него взял всего один патрон с резиновой пулей.
После пошёл домой, а по пути купил пачку сигарет. Прямо на ходу я накидывал план, используя для этого зал во дворце памяти, чтобы не забыть ничего, и при этом учесть как
