– Я из твоего рода, орк, подбирай выражения. Ты не меня оскорбляешь, а весь род Гремучих Змей. Ты зачем пришел?
Тот, услышав мои слова, аж поперхнулся и, вылупив на меня глаза, уставился как на диковинку.
– Пошли биться, – наконец смог он вымолвить то, что хотел.
– Я сильнее вас, но, может, ты быстрее, – ответил на вызов я, – это надо проверить. Вот золотой, я положу его тебе на открытую ладонь, а потом постараюсь его быстро забрать, пока ты не сожмешь руку в кулак. Если золотой останется у тебя, мы пойдем биться, если я успею его забрать, ты уходишь, и пусть придет более достойный биться со мной.
– Я знаю эту игру, хуман, давай золотой. – Этот орк тоже ухмылялся с чувством превосходства, а магистр с большим интересом смотрел на мой спектакль. А дальше я ушел в боевой режим, забрал золотой илир и положил вместо него серебряк. Вышел из ускорения и увидел, как орк сжал ладонь. Морда его при этом прямо светилась от счастья.
– Ты проиграл, хуман, – показал он мне серебряк, лежащий у него на ладони. Магистр даже привстал, рассматривая монету, а я показал орку золотой илир в своей руке. Все-таки орки были тугодумы. Брат шаманки продолжал смотреть на монету, вертел ее в руках и даже попробовал на зуб.
Учитель хохотал до слез, увидев подмену монеты, а степняк пытался понять, что произошло.
Наконец он пришел к каким-то выводам и закричал:
– Ты сжульничал! Ты применил колдовство!
– Это уже наглость, – ответил на наезд я, – за это я морду бью.
– Давай, сопляк, попробуй… – договорить он не успел и как подкошенный упал на землю. На этот раз я бил левой.
– А их много там? – спросил магистр. – Орков, – уточнил он.
– Где-то с десяток, – ответил я.
– Больше никто не придет, – к нам подходила шаманка. Она положила руку на голову орку, и тот сразу пришел в себя, сел и ошалело стал вращать глазами.
– Иди к своим, Модрыз, – тихо проговорила Ленея. Она взяла в руки стул и поставила рядом с моим, села на него. – Налей вина, Ирридар из рода Гремучих Змей.
Я налил бокал и протянул ей.
– Ты думаешь, что победил двоих и уже герой в степи? – спросила она. – Степь надо знать, ее надо слышать.
«Что там слышать, – вдруг раздался во мне голос невидимого Рострума. – Под нами мыши. Под повозкой зверек ждет их, на дереве хищная птица, а в роще лисий выводок. Вот и вся степь».
Я приобнял орчанку за плечи и сказал:
– Степь любит тишину, и ее надо уметь слушать. Вот под нами мышиное гнездо. Под повозкой сидит зверек, ждет, когда мыши вылезут полакомиться остатками с нашего стола. За ним хищная птица смотрит, она спряталась на том дереве за повозкой, а в лесу лиса привела выводок, ждет, когда мы снимемся и уедем. Вот так-то, Небесная Невеста, – я покрепче прижал к себе орчанку.
Она высвободилась из моих объятий, повела глазами по округе и сказала:
– Все верно, под нами мыши, там зверек и птица. Про лису не знаю. Может, ты и прав. Но этого не может быть, ты не можешь слышать степь. – Шаманка широко открытыми глазами смотрела на меня. – Ты тоже шаман, – сделала она неожиданный вывод, – только необученный.
Она встала и быстро, ничего не объясняя, даже не прощаясь, удалилась. Я посмотрел ей вслед и пожал плечами, ох уж эти женщины, со своими «тараканами» в голове, понапридумывают себе невесть что, шаман я, видите ли, уже.
– Как ты это смог, Ирридар? – На меня ошеломленно смотрел магистр. На его бледном лице блуждало благоговение.
– Элементарно, учитель, – ответил я, как отвечал Холмс доктору Ватсону. – Мой метод прост: воспользуйся подсказкой друга, – сказал я и, налив бокал вина, протянул его все еще невидимому Роструму. Бокал завис в воздухе, отчего глаза Луминьяна стали как два больших блюдца, но потом до него дошло, кто может держать бокал, и он расхохотался:
– Хо… Хо… – начал он несмело, а потом повалился со стула и, схватившись за живот, смеялся минуты три. Из его глаз текли слезы. Отсмеявшись, он сел обратно на стул и, икая, погрозил мне пальцем. – Ты очень опасный тип, юноша, если рукой не убьешь, то заставишь умереть от смеха. Ох… Ох. – Он начал успокаиваться.
Вальгум проявился и уселся на землю рядом с нами. Уже наступила полнейшая темнота, и лагерь постепенно успокаивался. Тучи скрыли звезды, но здесь, на юге, было тепло, кроме того, горел и хорошо обогревал пространство вокруг себя наш примус.
– А хорошо, друзья, скажу я вам, жить! – поведал нам новоизобретенную мудрость бывший Искореняющий, моливший меня в подвале избавить его от этой самой жизни.
– А хорошо жить еще лучше, – ответил я, вспомнив кино моего давно забытого детства.
– Это точно, – подтвердил учитель. – Вот ты, студент, всегда будешь жить хорошо, конечно, если тебя не убьют, а ты к этому сам стремишься, – как-то не совсем логично закончил он. Посмотрел на темное небо и сказал: – Я спать пошел.
Мы остались одни с Рострумом.
– Луминьян верно сказал, мой юный друг, был бы ты поосмотрительней, многие зависят от тебя, и я в том числе. Со смертью мага развеивается также иллюзия, созданная им. – Он поставил бокал на стол. – Я тоже спать пойду, теперь у меня есть свои покои, – и исчез.
– Что скажешь, Шиза? – спросил я. – В самом деле зарываюсь?
– Это твой образ жизни в этом мире, ты больше нехеец, чем землянин, там ты себя сдерживал, так как был слаб, здесь ты почувствовал могущество, и тебя заносит на поворотах судьбы. Я не знаю, что тебе сказать, наверное, твои поступки предопределены Роком, он смотрит, годишься ты ему или нет.
– Для чего я ему могу сгодиться? – с большим подозрением спросил я Шизу. – Понимаю, что вторая жизнь просто так не дается, но хотелось бы знать, что предстоит сделать?
И тут я услышал громовой голос внутри себя: «В свое время узнаешь!»
В шатре верховного шамана племени сивучей двое разумных вели тихий разговор – сам хозяин жилища Сарги Улу и лесной эльфар. Выражение лица его было угрюмым.
– Уважаемый Сарги, мы ведем с вами дела уже несколько лет, разве за все эти годы я хотя бы раз вас обманул или повел дела в ущерб вашим интересам? – вкрадчиво спросил эльфар.
– Нет, уважаемый Гарис-ил, такого не было, – спокойно ответил верховный шаман, сидящий напротив, глаза его были полуприкрыты, на лице застыла маска полной невозмутимости.
– Тогда почему о посольстве наших «союзничков» я узнаю только сейчас?
– Это работа муразы Быр Карама, его Гремучие Змеи все обложили тайной, ни один вестник из королевства не дошел сюда, чтобы сообщить эту новость. У великого хана новый шаман, который нашептывает ему, как поступать, я далеко от ставки, мы можем влиять только в совете вождей. Но и там у первого помощника хана большинство, его боятся, уважаемый.
– Я это все понимаю, но скоро наступит «пятый год», орда молодых воинов степи хлынет на север, и я очень не хочу, чтобы ваши воины вторглись в Лигирийскую империю. Часть орды повернет в сторону Великого леса, обойдя прикрытые границы и предгорья снежных выродков. Поэтому надо сделать так, чтобы орда пошла на Вангор. Должен сказать, что за ценой мы не постоим. Узнайте, чего хотят соседние муразы, попробуйте собрать большинство в совете. С устранением строптивых вождей мы вам поможем. Но на их место должны прийти нужные нам орки. Кроме того, укрепится влияние сивучей среди вождей.
– Это можно осуществить, – кивнул головой в знак согласия старый, но крепкий орк. И постарайтесь, чтобы посольство в пути испытывало трудности, а еще лучше, убейте посла.
– Уважаемый Сарги Улу, посла трогать нельзя, это привлечет ненужное внимание великого хана. А трудности мы посольству создадим. Вы же со своей стороны займитесь Гремучими Змеями. Не мне вас учить, как правильно делать.
Верховный шаман опять кивнул головой. Был он немногословен, но его ум быстро просчитывал необходимые ходы и их последствия.
От ментальной силы, вспыхнувшей и погасшей внутри, меня бросило на землю, и я лежал оглушенный, не способный двигаться некоторое время.
