в собственной постели, в своей прежней жизни, и всё это окажется просто очень ярким, детальным сном. Но тепло отцовской руки на моей голове было слишком реальным, запах завтрака — слишком конкретным, вкус каши на языке — слишком осязаемым. Нет, это не сон. Это происходит со мной на самом деле. И пока я не разберусь, что к чему, придётся плыть по течению, следовать за этим мужчиной, не выделяться, не показывать, что внутри бушует буря вопросов без ответов. Я посмотрел на улыбающегося отца и медленно, неуверенно кивнул.
Двор оказался небольшим, но ухоженным — большой деревянный сарай с каменным основанием, огород с аккуратными грядками, птичник, из которого доносилось квохтанье. Всё было окружено высоким забором из потемневшего от времени дерева, а за ним на небольшом отдалении начинался настоящий лес — густой, тёмный, пахнущий мхом и влажной корой.
Маг достал палочку и начал работать. Я наблюдал, зачарованный. Сначала он направил кончик палочки на дорожки, пробормотав что-то вроде "Тергео" несколько раз подряд. Мусор, пыль и грязь начали исчезать прямо на глазах — не сметаться в сторону, а именно исчезать, будто растворяясь в воздухе. Лужи на дорожках высохли мгновенно, оставив ровную, чистую поверхность.
Затем он взмахнул палочкой в сторону крыльца — деревянные доски, влажные от ночной росы, в одно мгновение стали сухими. Ещё один взмах вверх, и с крыши дома скатились последние капли воды, черепица заблестела чистой, словно её только что вымыли и отполировали.
Теперь очередь дошла до опавшей листвы, которая покрывала большую часть двора. Отец сделал широкий круговой жест палочкой, и листья начали собираться сами, словно их притягивал невидимый магнит. Они слетались со всех уголков двора, с крыши сарая, из-под кустов, формируя аккуратную кучу посередине.
Следующее заклинание было особенно впечатляющим. Маг ткнул палочкой в кучу листьев и произнёс что-то резкое и короткое. Листья начали измельчаться — рваться на мелкие кусочки, а потом утрамбовываться. Процесс занял всего несколько секунд, и на месте горы листвы осталась аккуратная горка измельчённого материала.
Две большие плетёные корзины, стоявшие у стены сарая, подлетели к куче сами. Измельчённые листья поднялись в воздух и аккуратно распределились между корзинами, заполняя их почти до краёв. Затем корзины взмыли вверх и, покачиваясь, поплыли через двор к дальнему углу участка, где, как я заметил, была вырыта большая компостная яма.
Корзины перевернулись над ямой, высыпав содержимое, потом вернулись обратно на своё место у сарая. Всё это заняло не больше двух-трёх минут. Работа, на которую у обычного человека ушёл бы час или больше, была выполнена за считанные мгновения.
Ведро с водой подлетело к корыту для птиц и опрокинулось точно под нужным углом, наполняя ёмкость. Дверца птичника распахнулась сама, и несколько пухлых коричневых кур важно выступили наружу, направляясь к рассыпанному корму.
Я стоял, раскрыв рот. Видеть магию в фильмах или читать о ней в книгах — одно. Но наблюдать вживую, как обычные предметы оживают, как мусор исчезает в никуда, как природа подчиняется воле человека с палочкой, было совершенно другим опытом. Это было реально. Осязаемо. Невозможно — и всё же происходящее прямо передо мной.
Закончив с двором, отец направился к птичнику. Дверца распахнулась от взмаха палочкой, и я последовал за ним внутрь. Помещение было небольшим, но удивительно уютным — деревянные насесты вдоль стен, несколько гнёзд с соломой, кормушка и поилка. Куры зашевелились, закудахтали сонно, разбуженные нашим приходом.
Первым делом он поколдовал над воздухом в птичнике. Я почувствовал, как температура внутри изменилась — стало теплее, но не душно, словно отец нашёл идеальный баланс для птиц. Затем он направил палочку на пол, покрытый грязной соломой вперемешку с помётом. Грязь начала собираться сама, отделяясь от чистой соломы, формируясь в аккуратную кучу у входа. Взмах — и куча переместилась в стоявшую снаружи корзину. Ещё один взмах, и корзина поплыла по воздуху к той же компостной яме, что и измельчённые листья, опрокинулась, высыпала содержимое и вернулась обратно.
Кормушка и поилка тоже не остались без внимания. Лёгкое движение палочкой — и остатки старого корма, налёт и грязь исчезли, оставив деревянные ёмкости чистыми, словно их только что вымыли и высушили.
Потом произошло нечто особенно интересное. Маг направил палочку вверх, на обычный с виду бронзовый кран, который был закреплён под потолком птичника. От крана шла труба, уходящая куда-то выше — наверное, к резервуару на чердаке или к какому-то магическому источнику воды. Кран повернулся сам, и из трубы полилась чистая вода прямо в поилку, наполняя её до нужного уровня. Затем кран закрылся так же плавно и беззвучно, как и открылся.
Следующим из чердачного хранилища, доступ к которому был прямо в углу птичника через небольшой люк в потолке, магией спустился мешок с зерном. Он аккуратно перевернулся над кормушкой, высыпая содержимое — золотистые зёрна пшеницы и овса, смешанные с чем-то мелким, похожим на дроблёную кукурузу. Куры оживились, закудахтали громче, предвкушая завтрак.
Пустой мешок не улетел обратно. Вместо этого отец направил его к гнёздам и начал собирать яйца. Одно за другим они поднимались в воздух, очищались и аккуратно опускались на сложенный пополам мешок — бережно, чтобы не разбить. Я насчитал около двух десятков — хороший утренний сбор. Когда последнее яйцо было собрано, мешок мягко опустился отцу в руки.
— Вот и готово, — удовлетворённо произнёс папа, оглядывая чистый, тёплый птичник с накормленными и напоенными курами. — Теперь девочки будут счастливы весь день.
Каждое действие было выверенным, эффективным, демонстрирующим годы практики. Это не была показная магия с яркими вспышками и громкими заклинаниями. Это была бытовая магия — тихая, практичная, невероятно полезная. И я понял, что это тоже часть волшебного мира. И я понял, что волшебный мир — это не только битвы и полеты, но и тихие, повседневные чудеса, которые делают жизнь легче и приятнее.
— Руби, оставайся здесь, во дворе, — сказал отец, закрывая дверцу птичника и направляясь к огороду. — Там грязно, можешь испачкаться. Посиди пока, я быстро.
Я послушно кивнул и проводил взглядом, как он направился к грядкам, занимавшим значительную часть двора за домом. Их было больше десятка — аккуратные прямоугольники земли, огороженные невысокими деревянными бортиками. На некоторых уже виднелась разнообразная зелень — то ли капуста, то ли какие-то другие овощи, я не мог определить на расстоянии.
Отец начал с дорожек между грядками. Те же движения палочкой, что и раньше — грязь и лужицы исчезали, земля выравнивалась, становилась плотной и сухой, удобной для хождения. Процесс занял меньше
