крестьяне не поймут, если я потащу дрова или мешок с припасами. Насмотрелись на своих дворян, которые умрут, но ничего подобного в руки не возьмут даже под страхом страшной смерти.
«Если есть кому другому все такое вручить. Если бы оказались в отряде одни дворяне, тащили бы еду и одеяла, да ту же палатку, как миленькие, — как кажется мне. — И связки дров несли бы без разговоров, по одежке протягивали свои высокородные ножки».
Но для самих крестьян теперь подобное поведение — отличительный признак настоящего командира, и никак иначе.
— Да, палаток еще перед нами набрали так солидно. Будет, где сегодня в тепле переночевать, — довольно подтверждает Гинс, сам тоже сильно груженый и заметно вспотевший.
Ведь Учителю повезло хоть и немного, но крайне удачно заняться мародеркой. Успел он выбрать себе пару дорогих кинжалов, один даже с настоящим рубином в навершие. И еще очень красивый меч какого-то знатного дворянина он тоже успел прибрать к своим рукам. Теперь прикидывает, на сколько ему хватит трофейных денег, если все быстро распродать по своим знакомым людям в Гвардии.
Правда, про кинжал с рубином уже у меня интересуется, есть ли возможность его задорого через знакомых ювелиров реализовать.
— Конечно, такая возможность всегда есть! — немного так глубокомысленно отвечаю я, пока ничего не гарантируя старинному приятелю.
Купят его или не купят задорого — вот большой вопрос, сейчас я на него ответить не могу. Поэтому не стану давать пустые обещания своему старому товарищу. В дворянском Сатуме на подобные вещи имеется стабильный спрос, а вот в народном Асторе — не очень чтобы простые гвардейцы подобными вещами хвастали.
— Были бы купцы из Бейств, легче было бы продать, а так даже не скажу, старина.
Все мои воины знают — что было добыто из трофеев при Капитане Ольге, остается у добытчиков на веки вечные. Явно гораздо выгоднее именно при мне, а не под гвардейскими начальниками воевать, которые постоянно требуют всю добычу в свой арсенал сдавать. Чтобы потом совсем копеечную, то есть грольшевую премию получить через бог знает сколько месяцев.
Даже Генс не стал давно заведенные порядки менять, что меня самого еще тогда немного неприятно удивило.
«Ну, не единственная тема, которая так же заметно напрягла, — усмехаюсь я. — Там уже много чего другого набралось по мелочи и не очень. Потому что приведенный мной в Совет Капитанов старый приятель пытается держать равноудаленную политику и больше к Крому подлизывается. Понимает все же, что только на меня одного ставку делать не стоит, поэтому ни с кем не ссорится. Тем более он сам с детства в местной номенклатуре числится, поэтому понимает хорошо правильное сосуществование с разными людьми при власти».
Чего не подумать про свою насыщенную жизнь и некоторые несбывшиеся ожидания от нее, пока упорно карабкаешься наверх и спускаешься вниз по скалам.
«Конечно, сам Генс толковый начальник и такой откровенной чепухи, как прежний командир, творить не станет. Здесь я городу очень здорово помог сковырнуть с должности откровенного придурка. Все равно правильно провел замену своего открытого врага на своего же приятеля, но ожидал все же немного побольше благодарности от него», — признаюсь я себе.
Еще раз послужит подобное разочарование напоминание мне, что жизнь вообще не простая штука, а при большой власти она все сложнее и сложнее становится.
«Не ожидал от него подобного жлобства насчет трофеев, но не один он все же в Гвардии совсем единоначально правит. Солидарным мнением своих заместителей и прочих командиров тоже не может открыто пренебрегать. Значит, они с трофеев особенно хорошо имеют, когда под их руководством они случаются. Правда, когда вообще подобное дело происходило, чтобы какие-то особые победы без меня выходили? Даже не помню за последнее время ни одну!» — говорю себе я.
Зато совсем не зря каждый раз уточняю, что командую военными силами города именно я один, так что жить будем только по моим установкам до боя и после победы. Которая тогда будет на нашей стороне наверняка.
«Ну, если только в схватке на берегу Протвы молодых степняков набили? Там, конечно, почти один в один размен прошел фактически, но какие-то трофеи, тех же степных лошадей и сабель с луками с убитых город все же набрал неплохо. Раз поле боя за нашими гвардейцами осталось», — вспоминаю я, неутомимо шагая дальше по горной тропе, уже дела давно минувших дней.
То есть при моем личном руководстве всегда можно продать или себе оставить трофеи, если я заранее не оговорил свою личную долю еще перед походом.
Как в случае с золотом и драгоценностями Магов на Севере, там все найденное изначально в городскую казну было предназначено, кроме моей доли, конечно.
Деньги брать у сестры Гинс отказывается по-прежнему по своим принципам старшего брата наотрез. Правда, ему плату в Гвардии подняли уже давно, как только его почти тезка Генс там к власти пришел.
«Ну, как давно? Еще и года не прошло», — напоминаю я себе.
«Пару золотых, кажется, положили инструктору по физической подготовке после долгих лет службы за всего сорок-пятьдесят данов в месяц. На подобную сумму при своей квартире можно уже прожить в Асторе, но очень небогато прожить. Скорее, даже бедно теперь с новыми ценами. Благо старине Гинсу своя же крайне неизбалованная сатумская жена из крестьянок досталась. Которая даже не думает ругать мужа за не слишком большой доход», — улыбаюсь я, глядя на вспотевшее от большого веса за плечами, но все равно сильно довольное лицо Учителя.
Сам больше по ночам в трактирах не дежурит, а повзрослевшая Ирния чужую одежду не стирает, поэтому лишних денег в семье все равно нет. Все же четверо детей — расходы все растут, правда, двоих умненьких дочек я забрал на свое уже содержание учиться фельдшерскому ремеслу при училище. Там их одевают и кормят, еще и проживание бесплатное включено, хотя они домой ночевать бегают.
Гинс их сам приходит каждый вечер забирать после службы, очень гордится своими хорошенькими девочками, которые быстро грамоте учатся.
Именно поэтому хорошая продажа трофеев довольно важна старому приятелю и радует его душу. Что очередной героический поход закончен, его
