сменила выражение лица. — А ты как?
— Нормально, — после короткого молчания ответила Вета. — Загрейн, можешь рассказать подробнее?
— И нам, — подошёл Далкон с Эрбо.
— Могу, но быстро. Мне ещё нужно спасать Вертрану Каустиль, — слабо улыбнулся я.
В Худрос телепортировался через двадцать минут. Ничего особо не потерял, ведь за время болтовни восстановил немного энергии. Плюс мухи добрались до «Сломанного ветра», повторно осмотрев корабль с воздуха. На первый взгляд там ничего не изменилось, что дало мне надежду, будто Юман всё ещё не в курсе.
Вряд ли он готовит там засаду, верно?
Вияльди всё ещё работала на складе. Я нахмурился, по инерции поглаживая под плащом зелье Крысобоя, которое я забрал из вещей нашего каравана. Да, я всё ещё не знал, что оно делает, но… почему-то это казалось правильным.
— Какого хера вы ещё здесь⁈ — зарычал я и голос сорвался в хрип. — Сюда, блядь, сейчас Хранитель припрётся!
— Мы пытались, но Сатор!.. — боязливо выдал Себб.
— Нужно было подготовить людей к транспортировке, — холодно прищурилась Вияльди, перебив его. — Иначе они либо помрут по пути, либо навсегда останутся инвалидами. Думаешь, так будет лучше?
— Так хотя бы будет кому сожалеть, — хмыкнул я, оглядывая народ, которому явно успели споить парочку крепких микстур.
Дуфф дышал чуточку ровнее. Леви перестало трясти. Нильтасу наложили шину — используя подручные материалы со склада. Форпон успокоился, его глаза перестали бегать, а на культе появилась окровавленная повязка.
Сатор не двигался.
— Что с ним? — посмотрел я на знахарку, а потом на Себба. Не зря ведь он упомянул его?
Лицо младшего брата, бледное, потное, чуточку вытянутое, демонстрировало слишком много эмоций и чувств.
— Умер, — тихо сказала Вияльди.
— Когда перетаскивать начали, — добавил Леви. — Буквально пять минут назад, сразу как нас чуток подлатали.
— У н-него… — заикнулся Себб. — Что-то хрустнуло. А потом… потом…
— Думаю из-за движения окончательно оторвался какой-то осколок ребра, — пояснила Вияльди. — Скорее всего угодил в сердце или ключевые артерии — у него ведь там, внутри, один Наршгал знает, что за месиво. Пульс пропал, зрачки расширились, кожа посинела…
Я подошёл к наставнику, опустившись на колени перед ним. Посмотрел на его восковое лицо, на неподвижную чёрно-синюю грудь, на остановившийся взгляд мутных, как стоячая вода, глаз.
В голове крутилось только: «Вот же чёрт». Причём именно так. Именно эти глупые, детские слова. Круг за кругом, раз за разом.
Смерть Сатора прошла сквозь меня, не задев, словно сквозь призрак.
Вот и всё? — подумал я. — После всего, что он для меня сделал? Вот так просто: хруст — и нет человека?
Это было так мелко, так нелепо и так… обыденно, что не оставляло места для высоких чувств. Только вот этот детский, бессильный лепет в собственной голове.
— Похоже на какой-то дурной сон, — прозвучал чей-то голос. Лишь спустя несколько секунд я понял, что это был мой голос.
Звук собственного голоса, такого отстранённого и спокойного, отозвался эхом в той самой пустоте. Я смотрел на Сатора и видел не наставника, а предмет. Очередную проблему, которую нужно решить. Очередной ресурс, который больше нельзя использовать.
— Не думаю, что тебе нужны слова утешения, — мягко, но уверенно сказал Леви. — Я давно знаю тебя, Загрейн. Ты справишься с этим.
— Надо забрать тело… — пробормотал Себб. — Облачить в монеты и…
— Нет, — поднялся я, словно отталкивая от себя невидимую грязь. — У нас другие дела.
— Ты говорил с Ребисом, — поняла Вияльди. — Что он сказал?
— Что всё под контролем, — не сдержал я улыбки. — Что всё это, — развёл руками, охватывая склад, — часть божьего замысла!
Себб недоуменно заморгал. Нильтас вздохнул. Форпон открыл глаза и захихикал — тонко, по-девичьи истерично. Вияльди беззвучно выругалась.
Один Леви молча поднялся на ноги. В его поведении угадывался опыт человека, не понаслышке знакомого с невозможными приказами и «божьими замыслами».
Он посмотрел на Сатора. Потом на меня. Кивнул — коротко, по-военному. Без слов. Без утешения. Просто: «Понял. Продолжаем». Это был язык людей, переживших войну. И я вдруг понял, что тоже теперь один из них.
— Тогда пора, — сказал Леви. — Прости за задержку, Загрейн, я понимаю, как это видится со стороны. Но иной раз остаётся только рискнуть, надеясь, что ничего дурного не случится. Альтернатива, как моя жена верно заметила, — коротко глянул он на Вияльди, — может привести к последствиям, после которых остаётся лишь пожалеть, что не сдох от рук Монсо Юмана.
Краткий миг я обдумывал его слова.
— Себб, — сказал я, вновь слыша себя со стороны. — Ты идёшь со мной.
— А? — шире открыл он глаза.
— Загрейн, — Вияльди шагнула ближе, — ты расстроен из-за наставника и слов Ребиса, но срывать негатив на его младшем брате…
— Себб мой младший брат, — тускло улыбнулся я. — Не меньше, чем Ребиса. Я прав? — и посмотрел на него.
Парень механически перевёл на меня фокус внимания. Кивнул.
— Да! — тут же произнёс он это вслух, словно опасался, что кивка недостаточно. — Конечно! Брат!
— Загрейн… — повторила Вияльди.
— Ты думаешь, я веду его на смерть? — приподнял я бровь.
— Я вижу, что ты не в себе. И я знаю, как действуют люди, когда теряют близких.
— Не волнуйся, — постарался сказать я как можно естественнее. — Надо навестить «Сломанный ветер», корабль Хранителя. У меня осталось очень мало сил. Аура не восстановилась даже на четверть. Энергии Запретного Плода половина, но запаса мух почти нет. И я уж молчу, что те, которые есть, ныне не содержат ни капли твоего алхимического яда.
Я взглянул на Себба.
— Мне понадобится твоя помощь, — сказал я и поймал себя на мысли, что повторил интонацию Ребиса, который недавно говорил со мной в таком же тоне.
На душе стало мерзко. Грязно.
— Конечно, брат! — со щенячьим доверием посмотрел он на меня. И этот взгляд обжигал сильнее миизарского солнца.
Мы вышли со склада первыми. Из душной, полутёмной печи — в дневной, ослепляющий свет. В голове уже крутился план, а мухи направились в порт, собираясь в новый рой, который прятался на местности.
Внутренние часы продолжали тикать. Если у меня и был какой-то запас
