Мы с Рогнедой взрослые девочки. И нас есть, кому защитить. А вот Настю и Гелию — она посмотрела в сторону эллинок, — придется забрать. На их имперском происхождении могут сыграть. И Ингвар ничего не сможет сделать.
Я нехотя кивнул, соглашаясь. Такой козырь я бы не упустил. Почему оппоненты должны быть глупее?
— Не нравится мне всё это, — буркнул я, осознавая правоту своих женщин.
Пускать на самотек вопрос с Пограничьем нельзя. Если не продавить проект сейчас, осенью, край, следующей весной вольное братство вынесет нас оттуда, как делало это десятки раз с другими аристократами, пытавшимися подмять под себя этот дикий, необузданный край. Меня приняли, потому что я один из них, при этом я не только беру, но и даю. Защиту, возможности, закон.
Не малую роль играет, что меня приняли Радомира с Фроди. Их авторитет в Пограничье был непререкаем. И первое время я, по факту, выезжал только на их багаже. Это потом, когда пришли победы и добыча, охотники и вольное братство стали идти уже лично за мной.
Но тогда была война. А сейчас мир. Пока еще по инерции меня слушают и подчиняются. Но вскоре некоторой, наиболее активной и амбициозной части людей, населяющих теперь уже мои земли, захочется вернуть все, как было. И если я не предложу чего-то более привлекательного, у них все получится.
Наталья, приняв мои размышления, за нерешительность, решила дожать. Мягко, по-женски:
— Мы справимся, Федор, — тихо добавила она, нежно касаясь моей руки, — если мы уедем сейчас, Дума похоронит проект СЭЗ под сукном, а Ингвару будет проще согласиться с ними, чем получить очередное обострение борьбы с оппозицией. Его положение не так крепко, как кажется.
— Я в вас и не сомневаюсь, — улыбнулся я, накрывая ее тонкие пальцы своей ладонью. — Хорошо. После Совета поговорим, — я кинул взгляд на часы, — а сейчас мне пора. Нехорошо заставлять князей ждать простого боярина, — мои губы тронула ироничная улыбка.
— Удачи, — Наталья сделал движение рукой, словно благословляя меня.
До выезда в Кремль нужно было сделать еще одно дело.
В нижней трапезной Храма стоял такой густой дух перегара, что его, казалось, можно было резать ножом. Я остановился в дверях, брезгливо разглядывая открывшуюся мне картину.
На длинных дубовых столах вперемешку с остатками еды, плавающими в лужах пролитого пойла, валялись пустые бутылки и стаканы. Там же на столе прикорнули и виновники всего этого безобразия.
В дальнем углу трапезной один из ватажников Стрежня невнятно пытался что-то доказать засыпающему служителю Мораны. Тот согласно кивал, склоняясь все ниже и ниже пока не уткнулся лицом в столешницу. Ушкуйника, впрочем, утрата собеседника ни капли не смутила — диалог просто стал монологом, и все.
Неожиданно из-под стола раздался громкий утробный звук, сменившийся храпом. Наклонившись, обнаружил спящих в обнимку на полу жреца и еще одного своего «орла». Служитель культа тихонько постанывал уткнувшись носом в бороду ушкуйника, который и издавал все эти природные звуки сопровождающиеся жутким смрадом.
Сам Стрежень обнаружился тут же. Во главе стола. Мой доблестный ватаман сидел, сжимая в огромной ручище пустую кружку и уставившись мутным взглядом в толстый фолиант в кожаном переплете. Судя по всему, к утру «доблестного» воина потянуло к разумному, доброму, вечному.
Красавцы! Вояки, мать их!
— Встать! — рявкнул я так, что с потолка посыпалась вековая пыль, а один из жрецов подпрыгнул и, не приходя в сознание, попытался изобразить жест отгоняющий злых духов. Но не справился и с грохотом рухнул на пол, свалив при этом часть посуды.
Стрежень дернулся, поднял на меня взгляд, и расплылся в слюнявой улыбке.
— Ярл?.. — просипел он, пытаясь подняться. — А мы тут… это… дисту… диску… диспу… Ай… — он махнул рукой и снова расплылся по скамье.
Я огляделся. Вот эта дверь, должно быть на кухню. Точно. Среди парящих кастрюль и шума воды кружились повара. Не долго думая, выдернул к себе ближайшего. Молодой парнишка, почти мальчишка, уставился на меня испуганными глазами.
— Два ведра воды мне! — скомандовал я. — Ледяной!
— Ледяной нет, — пискнул тот, сжав плечи, — холодня.
— Тащи! Только быстро.
Паренек исчез и спустя несколько минут вернулся с двумя огромными ведрами, полными воды. Выхватив их, я вернулся в трапезную. Убрал в сторонку книгу и вылил содержимое ведер на Стрежня. Ватаман взвыл, вскакивая и возвращаясь в реальность.
— Слушай меня внимательно, «богослов», — мой голос был холодным и сухим. — У вас есть один день, чтобы прийти в чувство. Как вы это будете делать, меня не волнует. Если на рассвете хоть кто-то будет в состоянии не стояния с голой жопой выкину в аномалию.
Стрежень, осознав серьезность момента, активно замотал головой.
— Понял, ярл. Всë сделаем. Будем как огурчики. А чё случилось-то?
— Завтра на рассвете вылетаем в Заброшенные земли. Дело там будет. Опасное. Поэтому очухаться в ваших же интересах.
— Дело — это дело! — щербато осклабился ватаман. — А-то засиделись мы тут. Всякая хрень уже в голову лезет, — он с отвращением посмотрел на книгу.
— Чтобы хрень в голову не лезла, нажираться не надо, — криво усмехнулся я. — Всё, поднимай своих. Я в Кремль.
Уже в коридоре, удаляясь от трапезной, я услышал рев Стрежня, перемежаемый отборными матами:
— Подъем, олухи! Ярл на дело зовет!
* * *
Улицы Новгорода казались вымершими. На перекрестках стояли бронетранспортеры с эмблемами «Ока Одина». Улицы перекрыты блокпостами, ощетинившимися стволами тяжелых магострелов. Ингвар закрутил гайки со всей великокняжеской решительностью. И я понимал, как никто другой понимал Великого князя.
Нападение на Управление «Ока» и последующая схватка с культистами — это вызов его власти, его способности удержать ее в своих руках. И то, что аристократические рода сейчас фактически заперты в своих резиденциях под видом «обеспечения безопасности», было единственно верным решением. Чтобы в столице скрытно разместились и вооружились несколько боевых групп, одних имперских денег мало. Нужен был кто-то свой, кто обеспечил «коридор», подготовил лежки, документы, припасы. И этот «кто-то» сейчас наверняка сидит за высоким забором, надеясь, что следствие до него не дотянется.
На въезде в Кремль нас трясли трижды. Несмотря на автомобиль из гаража Великого князя, его водителя и то, что меня ждали, гвардейцы проверили всё — от бардачка, бара, багажника и днища лимузина до магического фона. И лишь потом, подсадив к нам сопровождающего, пропустили внутрь.
На входе в резиденцию
