большей частью организованных банд стоят эмиссары Императора. Так же, Юрий Мстиславович?
— Это закрытая информация.
— Да? Ну, ладно. Только, я же уже говорил, банды заходят и к нам. А мои ребята умеют развязывать языки. Потом скажете Наталье, что я разрешил, она вам предоставит протоколы допросов.
— А сам что?
— А сам я завтра на рассвете улечу, вне зависимости, договоримся мы сегодня или нет. Хотя, даже не знаю о чем тут говорить. Как по мне, предложение выгодное для всех участников. Вот те, кто останется за бортом, да — будут недовольны.
— Хорошо. Поясни нашу выгоду. Для этого мы тут и собрались, — Ингвар раздраженно дернул щекой, по-медвежьи поведя плечами.
Вот и отлично! Наконец-то дошли до дела. А то раскачивают они меня тут на эмоции.
— Давайте опираться на факты. Еще до войны, когда в Пограничье сидела новгородская администрация, княжество в лучшем случае контролировало половину общего трафика ресурсов из Заброшенных земель.
— Я бы не сказал… — попытался вмешаться князь Юрий.
— Это оптимистичные цифры, — невежливо перебил я тестя. — На самом деле гораздо меньше. Все остальное уходило по нелегальным каналам. Часть через Гильдию, часть через контрабандистов, какая-то часть оседала у авантюристов всех мастей. Да и государевы люди были не без греха. Сейчас, когда Гильдия потеряла свои позиции, а контрабандисты каналы сбыта появилась прекрасная возможность перехватить инициативу.
— Тогда зачем нам ты и твои прожекты? — усмехнулся Ингвар. — Достаточно Рауда и его «Детей Хеймдалля», чтобы навести там порядок.
— Ты, княже, не совсем верно представляешь себе ситуацию. Только что закончилась война. Большая часть населения Пограничья, включая детей и женщин, так или иначе поучаствовала в боевых действиях. После победы над легионом, они почувствовали свободу и перспективы. Поверь, за свое будущее люди просто разнесут парней Рауда, не смотря на их подготовку. Задавят массой. Даже без моего участия. Там найдется, кому командовать. А я не останусь в стороне…
— Ты угрожаешь мне мятежом⁈ — по комнате прокатилась тугая волна ярости. Плечи Ингвара под пиджаком забугрились мышцами, лицо исказилась, приобретя звериные черты, глаза покраснели.
Олега тоже зацепило отцовской яростью, правда, парень пока держался. Но было видно, что и он, готов сорваться в боевое безумие берсерка. Никита Степанович предусмотрительно отскочил к дверям. Князья окутались щитами. И только я остался спокойно сидеть, с усмешкой глядя на Великого князя.
— Успокойтесь! — рявкнул я, когда понял, что Ингвар сам не уймется и отпустил на волю свою силу. Переполненный магической энергией воздух в комнате заискрился всполохами, в нос ударил резкий запах озона. Звериная сущность оборотней, столкнувшись с более сильным противником отступила. Оба Лодброка обмякли в своих креслах с удивлением и страхом глядя на меня.
— Кто ты? — хрипло выдохнул Князь.
— Уже спрашивал. И я ответил. Другого ответа не будет. А теперь послушайте меня. Никита Степанович, — я иронично посмотрел на замершего в дверях боярина, — вернитесь на место. Ингвар Олегович с Олегом Ингваровичем уже успокоились.
Бледный Белозерский с кривой улыбкой вернулся за стол. Сняли защиту и оба тестя, с не меньшей опаской косясь в мою строну. Я дождался пока друзья-товарищи из Малого совета нервно опустошат бокалы и продолжил:
— До появления культа и нападения на меня и моих жен, я был готов играть в ваши игры. Сейчас ставки выросли. Несоизмеримо, — я жестким взглядом оглядел притихших собеседников. — Речь идет о существовании этого мира. И я уже об этом говорил. Видимо в прошлый раз меня не поняли или поняли не достаточно хорошо. Значит, повторюсь. Если мы не уничтожим культ, эти фанатики угробят всю ветку Мироздания. Не только ваш чудом выживший в катастрофе Мидгард, но и другие миры. Мне плевать на вас и ваших хитрожопых Богов. Но вы сами сделали так, что у меня появились здесь близкие мне люди. А я очень не люблю терять тех, кто мне дорог.
— Что ты хочешь от нас? — к чести Великого князя он довольно быстро пришел в себя.
— Мне нужен покой и порядок в Пограничье, — я кивнул на папки с документами, лежащими на углу стола, — примите вы мое предложение, или придумаете что-то свое — мне все равно. Главное безопасность моих людей и невмешательство в мои дела. Личные дела. Все договоренности, заключенные ранее — я пристально посмотрел на Ингвара, — остаются в силе. Такие расклады вас устроят?
— Думаю, да, — кивнул Великий князь.
— Завтра на рассвете я улетаю. Жены пока останутся здесь. Я могу надеяться, что им будет обеспечена полная безопасность?
— Об этом можно было и не упоминать, — вмешался Лобанов, Бежецкий согласно поддакнул, — они наши дочери.
— Я имею в виду и обеих эллинок. Настя такая же моя жена, как Рогнеда с Наташей, а Гелии я обещал защиту.
— Об этом тоже можно было не упоминать. Мы исполняем свои обязательства.
Это сейчас Юрий Мстиславович попытался бросить камень в мой огород, намекая на мою угрозу мятежа?
— Поэтому я и веду с вами дела, — усмехнулся я. — А сейчас, позвольте откланяться. Если возникнут вопросы по моему предложению, на них ответит любая из моих жен. Документы готовили они. Надеюсь, по возвращению, я получу от вас ответ, — я поднялся из-за стола
— Куда ты летишь и когда вернешься? — взгляд Ингвара был напряженный. Он боялся, что я ему не отвечу. Только вот обострять конфликт я не собирался.
Можно было вообще обойтись без жестких мер. Просто я понял, что князья не собирались подписывать договор. Им сейчас не выгодна конфронтация с Советом князей и Боярской думой. А она возникнет. По крайней мере, те, кто останется в стороне от наших договоренностей будут точно не довольны.
А мне позарез нужен надежный и безопасный тыл. Боюсь, война с культистами только начинается. И впереди нас ждет много неприятных и смертельно опасных сюрпризов. Во главе фанатиков встал кто-то очень умный и амбициозный. Иначе объяснить активность сидевших до этого тише воды ниже травы инферналов сложно. И играть в местечковые политические игры, просто нет времени.
— В Заброшенные земли. Мне нужна уверенность, что в случае повторного нападения оболочек, моим женщинам ничего не будет угрожать.
— Мы усилим охрану Храма.
Мои губы тронула грустная улыбка:
— Боюсь, этого уже будет недостаточно. Всего доброго, господа, — не дожидаясь ответа, я покинул Малый
